Дилеммы индивидуализма-коллективизма и партнерства-патернализма в сферt трудовых отношений



Н
езависимость и самостоятельность стали важнейшими ценностями, активно пропагандируемыми в российском обществе в последние годы. Они рассматриваются как условия выживания и развития отечественных предприятий, адаптации массовых слоев населения к условиям рыночной экономики и формирования среднего класса; концепция независимой жизни – одна из основных в социальной работе с пожилыми людьми и инвалидами. Условия открытого и конкурентного общества предполагают опору на собственные силы как отправную точку в экономическом поведении человека.
Однако, как показал десятилетний опыт российских реформ, институциональными препятствиями на пути эффективного реформирования оказались не только материально-техническая база предприятий, устаревшие формы руководства экономикой и отсутствие эффективной финансовой системы. Не менее важным препятствием оказались нравы, привычки, психология и установки людей. Исследования последних лет выявили парадоксальное явление российской действительности – разнонаправленность векторов структурных экономических преобразований и изменений в сознании. "Рассогласованность организационно-политических и культурно-психологичес-ких устройств ведет к снижению эффективности всех социальных институтов"92..

Одной из таких "институциональных ловушек", блокирующих изменения, стали зависимые установки и зависимые стратегии экономического поведения значительной части населения.



Социально-экономическая зависимость: жизненная стратегия и феномен массового сознания
Социально-экономическая зависимость – это стратегия поведения слабого, обладающего минимальным размером социального "капитала" индивида, не способного самостоятельно обеспечить себя средствами к существованию, которому сознательно (часто добровольно и инициативно) оказывается помощь со стороны другого субъекта (общества, государства, предприятия, людей).
Отношения зависимости и покровительства предполагают наличие опекаемого, рассчитывающего на помощь, неспособного без нее обойтись, и опекуна, который по тем или иным соображениям эту помощь предоставляет. Как следует из смысловых определений понятия "зависимость" и производных от него, оно противопоставляется категориям свободы и самостоятельности. Статус зависимого означает подчиненность некоторому субъекту в обмен на опеку, помощь, покровительство последнего.
Экономическое самообеспечение предполагает обеспечение жизнедеятельности индивида (семьи), сохранение и повышение его социального статуса, духовное развитие преимущественно самостоятельно, за счет собственных ресурсов, которые предлагаются обществу в процессе эквивалентного обмена деятельностью. В этом ключе "зависимость" является получением товаров и услуг, не связанных с эквивалентным обменом. Под социально-экономической зависимостью как состоянием человека или социальной группы понимается неспособность самостоятельно обеспечить себя средствами к существованию, постоянное пребывание под чьей-либо опекой.
Не менее важным является рассмотрение социально-экономической зависимости как феномена массового сознания. Ожидание опеки и помощи, надежда на получение гарантированных материальных благ, стремление переложить ответственность на чужие плечи широко распространены в больших группах населения современной России.
В массовых опросах зависимые установки фиксируются низкой ценностью свободы и большой ценностью социальных гарантий, а также осознанием своей неспособности самостоятельно, без внешней поддержки, себя обеспечить. Как правило, этим установкам сопутствуют низкий уровень потребностей, уравнительные ценности, экстернальный локус контроля за событиями своей жизни. Социально-экономические характеристики этой группы респондентов представлены низкой конкурентоспособностью на рынке труда, высокой заменимостью с точки зрения работодателей93.
Зависимость как адаптационная стратегия, эффективная в условиях "государства всеобщего перераспределения"
Социально-психологический механизм формирования установок на социально-экономическую зависимость хорошо объясняется феноменом "диффузии ответственности"94. Когда достаточно долгое время (или постоянно) действуют мощные внешние факторы, способствующие решению проблемы жизнеобеспечения человека, его готовность к проявлению собственной активности соответственно уменьшается.

В литературе социальная политика советского государства чаще всего характеризуется как патерналистская: в обмен на заданную работнику трудовую активность ему предоставлялась возможность удовлетворения лимитированных жизнеобеспечивающих потребностей95. Практика хозяйственной деятельности в условиях государства всеобщего перераспределения предполагала сосредоточение ресурсного потенциала социальной защиты населения в руках государства. Патернализм предполагал неравенство доступа к власти и ресурсам, получение работниками значительных выгод вне зависимости от индивидуального вклада каждого, которые они не могли получить из альтернативных источников.
Гарантированность социальных благ, уравнительный и неденежный характер их предоставления, существование верхней планки заработков, навязывание представлений о нечестности, аморальности любых высоких доходов сформировали особый тип социально и экономически инфантильного гражданина, отчужденного от основных социальных институтов, от собственности, власти и управления, который в веберовской оппозиции "либо хорошо есть, либо спокойно спать" выбирал последнее. Важнейшим моментом, обусловившим широкое распространение подобной стратегии, было освобождение человека от бремени ответственности за обеспечение себя и своей семьи.
Пассивные, облегченные стратегии жизнеобеспечения закреплялись в ценностях, ориентациях, мотивации экономического поведения. Они не только становились привычными и нормальными для одного поколения, но и передавались в процессе социализации следующим. Люди воспитывались уверенными в неограниченности материальных и финансовых ресурсов государства, которое обязано удовлетворять потребности граждан независимо от того, как они работают.
Проводя аналогии с описанной в предыдущих главах технологической системой в СССР, которая могла быть эффективной только в условиях закрытой экономики, можно утверждать, что массовая социально-экономическая зависимость также была (единственной?) эффективной адаптационной стратегией, поскольку у людей не было возможности выбора альтернативных государственным источников ресурсов жизнеобеспечения.
Социально-экономическая зависимость – "институциональная ловушка" в условиях
рыночных реформ
Массовое сознание – одна из самых инерционных структур, поэтому неудивительно, что ожидания опеки и помощи со стороны государства остаются у населения и при изменении в "базисе", реальных экономических структурах. Общество не может в одночасье воспринять новые ценности (в данном случае – свободы и самостоятельности), хотя бы и самые прогрессивные. Однако влияние этого "налога прошлго" на макроэкономические изменения в стране и адаптацию массовых слоев населения к новым условиям оказалось вовсе не таким безобидным и поверхностным, как можно было ожидать.
Первая "ловушка" заключалась в простой логической цепочке: западные стандарты потребления свободная конкуренция экономическая свобода экономическая ответственность.
Пропаганда рыночных отношений акцентировала внимание граждан в основном на первом звене этой цепочки, на потребительских аспектах рыночной экономики. Деятельностной составляющей уделялось гораздо меньше внимания, подразумевалось, что остальные звенья этой цепи появятся "сами собой". Этого не произошло.

Сформировавшийся в результате "диффузии ответственности" стереотип экономического поведения блокировал "врастание" людей в новые структуры. И уж совсем не готово население было принять тот факт, что расширение сферы свободы человека пропорционально увеличению его социальной ответственности.
Вторая "ловушка" касалась собственно отношений зависимости и покровительства. Как было показано выше, главное условие зависимой адаптации – наличие сильного опекуна, какими в СССР в течение десятилетий являлись государство и госпредприятия. Следуя логике рыночных реформ, государство в России пошло по пути сворачивания своих социальных обязательств (или их систематического невыполнения): право на труд перестало быть гарантированным, сузилась сфера предоставляемых государством бесплатных социальных благ, была разрушена система административного регулирования цен.

То же происходило с теперь уже акционированными предприятиями, внезапно ставшими перед выбором экономических либо социальных приоритетов своей деятельности. Таким образом, постепенно терялись материальные условия для существования зависимой адаптации, но при этом сохранялись прежние зависимые установки в массовом сознании.
Третья "ловушка" была обусловлена самой спецификой нестабильного, переходного общества, в котором резко повышается роль индивидуально-личностных факторов социальной мобильности, в отличие от статусных характеристик. Индивидуалистически-либеральные либо патерналистско-эгалитарные установки, степень мобильности психики и адаптационный ресурс человека оказались в числе основных стратифицирующих факторов социально-психологического характера96.



Содержание  Назад  Вперед