Расширение обычного порядкового счета


Я решил, что после этого уже ничто не может случиться, но на самом деле я только распахнул все заслонки. Произошло вознесение сознания. Это очень приблизительное выражение, но именно так оно ощущается. Все это явление относится к той сфере, которую я бы назвал метапсихологией.

Я оказался выше пространства, времени и закона, то есть стал совершенно свободным. Логику происшедшего вновь нетрудно понять: ТО, которое является источником пространства, времени и закономерности, по необходимости пребывает вне обусловленности пространством, временем и законами. Индийцы называют это словом Парабрахман, а буддисты, возможно, назвали бы алайявиджняной [9].

Основополагающий принцип философии Шанкары заключается в том, что любое создание рассматривается как тождественное Парабрахману. Обратите на это внимание: тождественное не какой-то его части, а всей целостности Парабрахмана. Таким образом, последователь йоги должен мыслить самого себя частью и частицей всего целого, а не отдельной его деталью.
В подобные мгновения разум обычно спотыкается и не желает двигаться дальше; но, благодаря достижениям в области математики, у нас есть достаточно понятные символы, вмещающие такое содержание — и позволяющие его передать. За это следует благодарить, в частности, Дедекинда [10].
Я предлагаю вам взглянуть на самую обычную систему чисел: 1, 2, 3, 4, 5 и так далее, без конца. Одновременно рассмотрим ряд тех же чисел, умноженных на 2:
1 2x1=2
2 2x2=4
3 2x3=6
4 2x4=8
5 2x5 = 10
n 2хn = 2n
Два таких ряда обладают взаимно однозначным соответствием: это простейший процесс нумерации членов ряда. Можно заметить и другое свойство: каждое число из второго ряда обязательно встретится в первом, однако второй ряд не включает в себя всех членов первого ряда. В нем нет нечетных чисел, однако тот факт, что мы установили взаимно однозначное соответствие, позволяет утверждать, что эти ряды одинаковы.

Они просто расширяют обычный порядковый счет.
Представим себе пастуха, который пересчитывает своих овец — скажем, по пальцам. Он устанавливает обычное взаимно однозначное соответствие; если пальцев на руках и ногах не хватает, он может воспользоваться камешками. Он подсчитывает овец, откладывая камни в сторону (например, в мешочек), и, вернувшись домой, объявляет: У меня столько-то овец. Так было до тех пор, пока не возникли абстрактные числа.

Таким был первоначальный счет. Камешек называли calculus, и позже это слово стало основой для понятий калькуляция, то есть подсчет, вычисление, исчисление. Впрочем, для врача слово calculus означает совсем другое*, но это не важно. В действительности при таком подсчете мы просто устанавливаем взаимно однозначное соответствие между двумя рядами: набором камешков и отарой овец.

В нашем случае мы проделали то же самое с двумя числовыми рядами, а когда количество камней и овец сходится, мы говорим, что эти множества равны по своей мощности, то есть по количеству элементов. В данном примере мы столкнулись с равенством, с тождественностью двух рядов — ряда целых и ряда четных чисел; соответствие между этими рядами продолжается до бесконечности: каким бы большим ни было число в первом наборе, во втором всегда найдется число в два раза больше. Теперь представим себе, что второй ряд является некоей сущностью, которая выглядит отделенной от своего основного источника, первого ряда. Его объединение с основным источником станет слиянием со всей целостностью источника в его полной протяженности. Поскольку мы можем построить бесконечное множество рядов вида З* (число), 4* (число), ... n* (число) — или, например, степенных рядов (число) в степени 1, (число) в степени 2, (число) в степени 3 и так далее до (число) в степени n, — то, следовательно, способны получить бесчисленное количество подмножеств или, если угодно, вычетов из исходного многообразия.

Пусть первоначальная последовательность целых чисел олицетворяет Парабрахмана, а каждый порожденный на ее основе ряд — того же Парабрахмана, который забыл самого себя. Он возвращается к Отождествлению с целостностью первоисточника, так как каждая грань его существования соответствует некоторой частице целостности. Эта аналогия подразумевает, что целостность сущности каждого из нас, Подлинной Сущности, не конечна, а беспредельна.

Это — часть логики бесконечности, представленная в математических понятиях.
Вернемся к тому переживанию или, точнее, Осознанию (я избегаю слова переживание, так как хочу ограничить его применение более узкой областью, а именно сферой чувственного восприятия; понятием Осознание я называю иной способ постижения, отличный от чувственного и умозрительного). Я говорил об ощущении Освобожденности. При этом возникает свойство Восторга, превосходящее все то, что доступно воображению относительного сознания. Я повторил бы то, что один за другим говорили мистики: это Сокровище, это Счастье в буквальном смысле дороже любых жертв. Даже страдния на протяжении всей жизни могут оказаться недостаточно высокой ценой.

Это невозможно вообразить. Восторг — не удовольствие, а Блаженство. Это ощущение высшей Чистоты, Радость, очищающая намного лучше, чем страдания. Запомните: это совсем не эгоистическое наслаждение удовольствием. Аналогия с удовольствием вообще не уместна.

Это выходит так далеко за пределы воображения, что трудно подбирать слова. Мистики часто пользуются выражениями, которые выглядят неправдоподобными преувеличениями, но фактически оказывается, что любой существующий язык лишь преуменьшает выразительность этого богатства. Это не эгоистическое переживание, а способность благословлять: с ней связано не только нравственное стремление благожелательности, но некое пространство Благости, окутывающее всякого, кто вошел.

Благожелательность перестает быть вопросом нравственной дисциплины, она является частью ТОГО.
Я, можно сказать, совершал переходы туда и обратно между относительным сознанием и этим, более глубоким состоянием, и очевидным стало одно: в определенный момент случается некое смещение, которое можно инстинктивно назвать переворотом сознания. Слово переворот, инверсия часто встречается в трудах Ауробиндо. Не совсем ясно, что именно оно собой представляет и как можно подступиться к его анализу. В миг переворота возникает нечто имеющее определенное сходство с тем, что математик назвал бы разрывом непрерывности: одно сознание затуманивается и на его месте мгновенно возникает иное.

Были случаи, когда я намеренно путешествовал туда и обратно, пытаясь сохранить непрерывность сознания, но это мне не удавалось. Разрыв все равно происходил — и очень быстро. С одной стороны (сейчас я высказываю точку зрения обычного сознания) оставалось: Я — относительная личность, обусловленная тем, что окружает меня извне, а с другой возникало: Я — ТО, поддерживающее вселенную.

Было и ощущение того, что Я возносится и нисходит. Я никогда не встречал описаний чего-либо подобного в книгах; и я без особой уверенности использовал термин восходящее Я. Быть может, это только видимость. Сейчас мне так не кажется — скорее, я думаю, оба типа сознания действуют параллельно. И все же был этот вид переживания я, пребывающего в сфере относительности, ограниченного, скованного, обусловленного окружающим миром—то есть высшим Я, поддерживающим целую вселенную.

Только не воображайте себе Атласа, физически подпирающего что-то плечами. Это вселенная нашего сознания, единственная известная нам, — но, следует отметить, вселенная всего созания, а не только относительного. Единственной подлинно важной вселенной является то мироздание, которое существует в нашем сознании, а Я служит ее основой, поддерживает ее. Однако это Я не является собственно личностью; подобно этому, солнце, отражающееся во множестве росинок, едино, а его множественность в каплях росы остается иллюзией.

На самом деле, отражение солнца в росинке является неотъемлемой частью и частицей солнца в небе — точно то же самое можно сказать и про Я. Иными словами, Атман тождествен Параматману, и когда я говорю: Я поддерживаю эту Вселенную, то эти слова представляют собой не безграничный эгоизм, не раздутую гордыню, а извечный факт, с которым сливается личное сознание: как только это слияние происходит, человек становится частью Всеобщего Сознания.
Я называю это состояние Нирвана [11]. Я не знаю, так ли понимают его другие. В то время оно казалось моему рассудку окончательным состоянием, самым желанным из всех возможных.

В моих представлениях Нирвана, или Мокша [12], располагалась вертикально по отношению к миру видимых форм, Сансаре, но при этом Нирвана была Абсолютной, а Сансара — относительной.
Итак, я размышлял на протяжении тридцати трех дней. Меня предупредили, чтобы я был внимателен к циклу тридцать три. Разумеется, я мыслил о тридцати трех годах, тридцати трех жизнях, месяцах и тому подобное, но не подозревал, что речь может идти всего о тридцати трех днях. Я не знал, что есть что-то еще, и по этой причине не искал ничего иного — и в результате перешел к такому сознанию, которое относилось к обычному так, как я только что описал: как Бесконечность более высокого порядка.

Теперь мне придется воспользоваться символикой теории бесконечных чисел, которую разработал Кантор [13].



Содержание  Назад  Вперед