Лекция 6 Встреча Востока и Запада


В начале мне хочется коротко обсудить характер взаимоотношений между говорящим и слушателями на подобных встречах. Они отличаются от того, что происходит на академических лекциях. Они похожи скорее на отношения дирижера и оркестра: способности слушателей ограничивают или расширяют власть говорящего.

Нам очень повезло. У меня никогда прежде не было слушателей, среди которых так много музыкантов (это образное сравнение). Некоторые из вас — настоящие виртуозы, как явные, так и скрытые. Это наша совместная работа. Я хочу, чтобы сегодня, чуть позже, мы вышли в открытое море.

До сих пор мы оставались у берега, едва замочили ноги, но сегодня я предлагаю нырнуть в глубину.
Перед этим я хотел бы представить вам одну концепцию, которую я разработал несколько лет назад, прочитав книгу философа Нортропа под названием Встреча Востока и Запада [1]. Он изложил там свои представления о характере восточного сознания — прежде всего, дальневосточного, но его рассуждения во многом справедливы и в отношении всего Востока. Он говорит о том, что обычное сознание представляет собой дифференцируемое эстетическое непрерывное пространство.

Понятие эстетический не означает у него только красоту. Скорее, оно похоже на те соображения, которыми руководствовались при использовании этого термина Баумгартен [2] или Иммануил Кант, то есть означает упорядоченность чувственного сознания. Эта эстетичность представлена в плоском, двумерном искусстве Дальнего Востока. Помимо того, она проявляется в том, что мы называем номиналистической, фено-меналистической и позитивистской формой, которая так часто повторяется в буддийских сутрах и в направлении буддийской философии, именуемом философией Пустоты, или Шуньи. В ней видоизменения ощущаемого мира можно уподобить образам на поверхности мыльного пузыря; йога превращается в процесс ориентации в неопределимом эстетическом непрерывном пространстве — самом мыльном пузыре, который рассматривается отдельно от возникающих на его поверхности образов.

Сначала сознание сталкивается с игрой образов, но путем Осознания рано или поздно начинает постигать то, что является не образом, а его основой.
Нортроп выделяет противоположный, западный гений, который развивается в измерении теоретического непрерывного пространства — в данном случае дифференцированного. Дифференцированное теоретическое непрерывное пространство является основой нашей науки. Примечательно, что математика Востока не идет ни в какое сравнение с ее развитием на Западе. Разумеется, мы заимствовали у Востока несколько важных принципов; в частности, из Индии к нам пришло понятие нуля —нечто чрезвычайно важное, хотя оно обозначает ничто. Знаменательно — и этого следовало ожидать, — что подобное понятие родилось у метафизического народа.

И все же широкое развитие математической мысли в целом, которое стало основой всей западной науки, является заслугой гения Запада.
В качестве своего дополнения к этой мысли я предлагаю концепцию неопределенного теоретического непрерывного пространства как пути йоги — и это не перенос йоги на западную почву, а та форма йоги, которая исконно присуща человеку Запада. По моим представлениям, основная идея этой йоги была заложена Пифагором, так как его основной вклад в математику, возможно, стал и самым важным из когда-либо сделанных математических открытий — я говорю о принципе умозрительного доказательства. До него математические теоремы и утверждения опирались в основном на эмпирические доказательства.

Из этого родилась монументальная структура, призвавшая к жизни невероятно могучую способность постижения. Я надеюсь, что сегодня вечером смогу немного познакомить вас с ней. Многие среди вас не имеют достаточной специальной подготовки.

Вам будет трудновато, но, если вы почувствуете, что почва уходит из-под ног, просто откиньтесь на спинку стула и отдохните.
У меня есть своя причина, чтобы познакомить вас с этими вещами. Она связана с одним абзацем в книге Пути в иные измерения — началом раздела 52 Высокая Беспристрастность. Мне известен только один человек, который прочел этот абзац и уловил заключенную в нем важнейшую аналогию.

Как описать то, что случилось со мной прошлой ночью? Все, что я мVгу об этом сказать, в лучшем случае будет лишь намеком на Нечто, ибо это не было ни внутренним событием, ни интеллектуальным проникновением; как познавательная способность, так и возможности восприятия — безнадежно, абсолютно неадекватны на этом Уровне. Как бесконечное для конечного, таким же было и это Сознание для относительного сознания субъектно-объектной множественности. Я проник в Состояние не только полностью вне сферы относительного, но и вне всего, что Постиг прежде. Поистине, в Бесконечности —тайна за тайной, глубина за глубиной, величие за величием.

И как в математике есть бесконечности высшего порядка, бесконечно превосходящие бесконечности низшего порядка, — так и в Трансцендентном Мире. Значит, нет конца возможному Пробуждению? Нет конца прогрессии бесконечностей? Может быть. Я знаю только, что нашел некий бесконечный Мир, а затем другую Бесконечность, поглотившую этот Мир.

Я могу лишь свидетельствовать, что эти Миры существуют, но я не в силах наложить никаких ограничений на Высшее. Тайна Тайн, простирающаяся внутрь и вовне, но всегда Запредельная! И из этой Безмерности идут все новые отзвуки иной, неощутимой Красоты! Как же мал этот мир в начале Тропы... [3]
Тот человек распознал здесь аналогию с канторовской бесконечностью. Он был опытным физиком-теоретиком, преподавателем горного дела в Колумбийском университете, автором учебников по термодинамике. Но у него возникла тяга к мистическому. Он уже не мог продолжать свою работу. Он был вынужден оставить место, хотя ему предлагали повышение и даже годичный контракт на преподавание в Принстонской высшей школе.

Он все равно не мог продолжать. В конце концов ему в руки попалась моя книга, и, судя по его письмам, только этот человек понял, о чем я говорил: приведенный абзац — не поэтическое преувеличение, это полное и буквальное описание.
Итак, у нас есть два способа осознания. Они известны нам по сфере обычных переживаний — в данном случае научного познания. Я расскажу вам историю открытия Нептуна.

Исходя из возмущений в движении ближайшей к нему внешней планеты Уран, некоторые математики Англии и Франции высчитали, что в определенной точке пространства должна находиться планета с предполагаемыми характеристиками. Один из английских ученых [4] связался с астрономом Гринвичской обсерватории и попросил его навести телескоп на эту точку в расчете на открытие новой планеты. Во Франции то же самое сделал другой ученй [5], но его просьбу презрительно отвергли, и в результате планету первым увидел английский астроном. Этот случай иллюстрирует два способа познания — математический и чувственный. Сначала состоялось открытие путем выявления новых математических взаимоотношений и расчетов, а затем последовало открытие посредством зрительного наблюдения.

В относительном сознании эти два способа являются взаимодополняющими.
В йоге используется такой же принцип. Существуют несколько философий йоги, одна из которых, самая важная, была развита Шри Шанкарачарьей [6]. Человек может изучить философию и удостовериться в ее обоснованности, логической последовательности. Он может полностью принять такую философию. Это не Осознание.

С другой стороны, если Дверь распахивается, человек постигает Невыразимую Действительность, основополагающее quale [7] которой просто невозможно передать словами.
Поскольку мне знаком этот путь, я могу говорить о нем. Кое-что из Внутреннего можно объяснить. Логика Шанкары меня полностью убедила. Конкретным методом был майявадин, то есть взгляд на все проявленное, на окружающий мир как на иллюзию, не имеющую ничего общего с Истиной.

Это стало итогом исканий, длившихся двадцать четыре года — за это время я бесповоротно пожертвовал своей академической карьерой. По завершении этих двадцати четырех лет я постиг только одно: нет ничего такого, к чему следовало бы стремиться. Логичносгь этого вывода очень легко понять. Если или все прочие создания представляют собой ТО — по самой природе Предельной Действительности, пусть даже она скрывается за покровом внешнего сознания, — то я просто не в состоянии достичь такой Предельной Действительности: ведь я, как и все остальные создания, уже есть ТО.

Эта йога была связана с Я, с поисками Себя — не эго, а именно Себя. Эти два понятия сильно различаются. Эго может служить объектом сознания, а Я — нет.

Если вы попытаетесь сосредоточиться на нем, то окажетесь в круге бесконечных повторений. Если вы решите, что способны наблюдать его, то вновь и вновь будете задавать себе вопрос: Кто же наблюдает? Я наблюдаю.

Всякая попытка поместить его в сферу наблюдения станет очередным шагом назад — до тех пор, пока вы не научитесь вообще не рассматривать его сознанием и просто погружаться в него.
Однажды я читал об Освобождении в духе Шанкары в книге Дейссена Системы веданты [8] и понял эту мысль совершенно отчетливо: нет ничего такого, чего следует или можно достичь. В тот миг я отбросил все свои стремления и с тех пор не пытаюсь ничего добиться —потому что я уже есть ТО, чего ищу.



Содержание  Назад  Вперед