Плюрализм отношений земельной собственности


Плюрализм отношений земельной собственности, характерный для цивилизованной рыночной экономики, вылился в России в труднопонимаемую и труднорегулируемую систему отношений собственности, что неизбежно препятствует нормальному земельному обороту. 2. Отсутствие у экономических субъектов подлинного чувства собственности. Государство не является полноценным собственником из-за нерешенности проблемы раздела земли между Федерацией в целом, ее субъектами и местными органами власти, слабости и коррумпированности самого государства, а также отсутствия достаточного количества квалифицированных управленцев, способных и заинтересованных умножать богатство государства. Миллионы владельцев земельных долей в разного рода коллективных предприятиях не смогли осознать себя собственниками по причине невозможности действительно свободно распоряжаться своим паем. Хроническая убыточность абсолютного большинства сельскохозяйственных предприятий означает невозможность получения дохода на свой земельный пай. Наглядным показателем такого собственнического поведения является массовое стремление избавиться от земельной доли даже за символические деньги.

В свете полученных результатов проведенную приватизацию земли можно оценить лишь как формальный процесс, который в большинстве своем не породил частного собственника как подлинного хозяина земли.
3. Невозможность нормальных процессов отчуждения собственности (свободной купли-продажи, обмена, дарения и т.п.) как существенного права земельного собственника. В силу отсутствия законодательного регулирования земельного рынка весь земельный оборот сводится к арендным отношениям, перераспределению долей внутри хозяйств, что далеко не всегда отвечает интересам повышения эффективности использования земли, а также теневому земельному обороту, при котором статус собственников часто остается весьма неопределенным. Вопрос о допущении свободной купли-продажи земли в России действительно является крайне сложным в нынешних условиях, когда государство практически полностью потеряло контроль над многими экономическими процессами, а опыт приватизации в остальной экономике дает много негативных примеров.

Отсутствие регулируемого земельного рынка является фактором, препятствующим эффективному перераспределению земель. Эффект частной земельной собственности будет действовать лишь в том случае, когда собственник беспрепятственно сможет в случае необходимости произвести процесс отчуждения своей собственности или, наоборот, приобрести дополнительное количество земли. Право владения землей без права ее отчуждения является абсурдом, нонсенсом, а сама частная собственность – псевдособственностью. Однако не следует преувеличивать роли земельного рынка в росте эффективности сельскохозяйственного производства.

Земельный рынок сможет позволить привлечь в аграрный сектор дополнительные капиталы лишь в том случае, если это будут вложения, приносящие приемлемую прибыль, для чего в данный период необходимых условий нет. Поэтому форсировать развитие земельного рынка при сохранении множества причин убыточности сельскохозяйственного производства, лежащих за пределами смены форм собственности, бессмысленно и даже опасно, поскольку на этом рынке земля в принципе не сможет получить достойную цену и вместо собственника-производителя на рынок придет собственник-спекулянт. Система сдержек купли-продажи земли, о которой много говорят ее сторонники, в криминализованной экономике вполне может и не сработать, а земельный рынок примет стихийный, неорганизованный порядок.

Таким образом, можно предположить, что псевдочастная земельная собственность в сельском хозяйстве России еще не скоро приобретет черты полноценной частной собственности.
Как следует относиться к тому, что ряд субъектов Федерации (например, Татарстан, Саратовская и Самарская области и др.), пользуясь своими правами, уже приняли региональные законодательные акты, разрешающие куплю-продажу, залог и другие операции с землей? Можно ли рассматривать это как магистральное движение в сторону наполнения провозглашенной в России частной земельной собственности реальным содержанием? В данный момент пока еще отсутствует достаточный массив данных, чтобы оценить значимость происходящих процессов и их возможное влияние на рост эффективности производства в аграрном секторе, но можно предположить, что такая политика чревата ростом местничества и земельных злоупотреблений в регионах.

На наш взгляд, данная проблема в силу своей важности требует решения именно на уровне государства в целом во избежание усиления центробежных тенденций в экономике и дальнейшего ослабления регулирующей роли государства. В то же время подобные региональные эксперименты, несомненно, обогатят аграрную теорию отсутствующим эмпирическим материалом и позволят отработать методы контроля за земельным оборотом.
4. Невозможность кредитования сельхозпроизводителей под залог их земли, поскольку последняя сама по себе (а не вложенный в неё капитал) не может выступать объектом залога. Другие же варианты залога, используемые в мировой практике (залог будущего урожая, залог техники и другого имущества), практически неприемлемы в нынешних условиях для большинства хозяйств. Реальная частная собственность предполагает право владельца сделать её объектом залога по своим финансовым обязательствам. Однако необходимые условия для полноценного развития залоговых отношений в России не созрели в силу многих причин. К ним можно отнести отрицательный характер земельной ренты в условиях убыточности сельскохозяйственного производства, крайне низкие цены на землю, которые неизбежно сложатся в случае допущения купли-продажи земли при резком превышении предложения над спросом, потенциальный крах кредитных институтов, которые рискнут в нынешних условиях заниматься кредитованием аграрного сектора под залог земли, не зная, как потом выгодно избавиться от нее.

К этим причинам можно добавить законодательную нерешенность этого вопроса и сильную оппозицию его решения. Тем не менее данное обстоятельство лишь подчеркивает формальность статуса частной земельной собственности.
5. Отсутствие нормальной рыночной оценки земельной собственности из-за отсутствия единого земельного кадастра, упадка сельскохозяйственного производства и падения экономического интереса к обработке земли. Сельскохозяйственные земли в функционирующей рыночной экономике являются достаточно дорогим товаром и выгодным вложением финансовых средств. Государство считает необходимым достаточно жестко регулировать цены на землю, понимая, что значительные колебания в ту или иную сторону чреваты негативными процессами. В основе такого регулирования лежат отлаженные многими десятилетиями, даже столетиями, данные земельных кадастров. В России нет единого земельного кадастра, отсутствует и значимый спрос на сельскохозяйственные земли со стороны производителей, без которого не может сформироваться достойная рыночная цена земли как главного ресурса аграрного производства.

Данное обстоятельство завершает картину частной земельной собственности в России как псевдо- или лжечастной собственности.
Другим проявлением псевдорыночных преобразований в аграрном секторе является политика создания фермерских (крестьянских) хозяйств, которые первоначально рассматривались как основа будущего рыночного сельского хозяйства. Лишенные достаточной финансовой, материальной, технической, информационной, сбытовой поддержки, сталкиваясь с массовым бюрократизмом чиновников, рэкетом, эти псевдорыночные хозяйства во многих случаях являются номинальными производственными единицами, носят полунатуральный характер. По оценкам АККОР, из 270 тыс. крестьянских хозяйств 150 тыс. превратились в личные подсобные хозяйства, владельцы которых существуют за счет других источников доходов, и лишь 15% хозяйств, владеющих 60% земли и производящих ещё большую долю продукции, действительно стали настоящими, эффективными рыночными фермами. Примерно такие же печальные результаты получены в результате преобразования колхозов и совхозов в акционерные и другие хозяйственные общества и товарищества: лишь в 10–15% хозяйств полностью урегулированы отношения собственности. Как правило, именно эти хозяйства показывают и лучшие финансовые результаты.

Массовая убыточность и неплатежеспособность всех других, продолжающееся разворовывание говорят о том, что и здесь происходят в основном лжерыночные преобразования.
Псевдорыночный характер носит и существующая практика финансирования аграрного сектора, имеющая мало общего с действительным финансированием непосредственных производителей. В отличие от любой рыночной экономики, где сфера кредитования носит конкурентный характер (например, в США фермеров кредитуют 472 специализированных банка), в России эта сфера монополизирована всего одним (СБС-Агро), навязывающим свои условия по кредитам. Скудные бюджетные средства, идущие на поддержку сельского хозяйства, являются объектом массовой коррупции и распределяются не в соответствии с рекомендациями экономической науки и возможностью максимальной отдачи, а исходя из корыстных интересов отдельных лиц.Не случайно сельское хозяйство рассматривается как одна из "черных дыр" экономики, где пропадают финансовые ресурсы.
Резюмируя сказанное выше, можно констатировать, что конкретные экономические процессы, происходящие в экономическом секторе, представляют собой аномалии экономического развития, порождающие множество лжерыночных форм, внешние характеристики которых часто скрывают их глубоко антирыночную сущность. На наш взгляд, эти псевдорыночные структуры нельзя считать переходными формами, неизбежными на пути от командной экономики к рыночной. Это, скорее, тупиковые формы движения к новому обществу, появление которых свидетельствует о допущенных в аграрной политике ошибках и просчетах. Постепенное преодоление, изживание этих форм будет носить длительный, болезненный, социально напряженный характер.

Сложность ситуации состоит в том, что именно эти формы преобладают, доминируют в аграрных преобразованиях, часто дискредитируя в умах людей позитивные идеи, вызывая их стойкое неприятие. Однако все произошедшее уже стало историей, которую мы не в силах изменить. Остается только объективно оценить его и сделать выводы, чтобы избежать подобных ошибок в будущем.



Часть II. Социальная адаптация населения
к рынку в условиях трансформационного спада
Раздел 1. Адаптация к свободе



Содержание  Назад  Вперед