Сравнительное вычисление цен


В этом состоит процесс арбитража [Имеется в виду сравнительное вычисление цен или курсов на различных рынках, выясняющее, где выгоднее купить или продать товары или иностранную валюту. —Прим. ред.]. Если можно получить выигрыш путем покупки серебра в Нью-Йорке и одновременной продажи его в Лондоне, так что полученная прибыль не будет связана с риском, то покупки в Нью-Йорке и продажи в Лондоне будут столь велики, что цены немедленно понизятся до уровня, который требуется только для покрытия издержек на пересылку. Если 103 ф. ст. могут быть наверняка получены 1 января 1949 г. в возврат за нынешние 100 ф.ст., можно ли в самом деле считать, что разница в 3 ф.ст. получена даром?

Если так, то почему нельзя предложить ту же сумму денег с возвратом 1 января 1949 г. таким образом, чтобы разница в 3 ф.ст. была элиминирована?
Наиболее фундаментальный принцип, который надо привести для объяснения данного явления, — это общеизвестный закон убывающей полезности дохода. Этот закон можно включить в понятие предпочтения во времени в наиболее широком смысле; но его необходимо выделить из более широкого понятия, так как он является более фундаментальным и действует иначе, чем другой элемент предпочтения во времени, который можно назвать чистым предпочтением во времени.
Все мы имеем некоторое представление о природе этого чистого предпочтения во времени. Мы не так живо представляем себе будущее, как настоящее, и выгоду иметь деньги в будущем оцениваем ниже выгоды иметь их теперь. Проф. Пигу связывал это с нашей недостаточной "телескопической способностью" [Economics of Welfare. 2nd. ed.

P. 25.]. Кроме того, нас может не оказаться в живых к какому-то моменту в будущем, а благосостояние наших наследников мы не склонны ценить так же высоко, как наше собственное. Желание использовать деньги в данное время усиливается животным аппетитом. Для подобного явления столь же подходящим названием была бы "жадность", как и предпочтение во времени, хотя первое не очень благозвучно.

В этом смысле предпочтение во времени представляет собою человеческую слабость, которая, вероятно, сильнее проявляется у первобытного, чем цивилизованного, человека.
Подобное клеймо жадности не может быть поставлено на тех 3 ф. ст., которые получены как бы "даром", — если доказать, что получены они на основе принципа убывающей полезности дохода. Если кто-либо имеет достаточно оснований рассчитывать на доход в 500 ф. ст. в 1948 г. и на 500 ф. ст. в 1949 г. и нет никаких причин предполагать, что его потребности в 1949 г. будут больше, чем в 1948 г., он не будет иметь никакого выигрыша, обменивая 100 ф. ст. из дохода 1948 г. на прибавление 103 ф. ст. к доходу 1949 г. Наоборот, он почти наверняка потеряет от этого. В 1948 г. он должен урезать свое потребление до 400 ф. ст. в обмен на выгоду увеличить его до 603 ф. ст. в 1949 г. Верно, конечно, то, что в течение двух лет, вместе взятых, он будет располагать суммой в 1003 ф. ст. вместо 1000 ф. ст.

Но надо принимать во внимание также и полезность этих фунтов. В 1948 г. он воздерживается расходовать фунты с порядковыми номерами от 401 до 500, а в 1949 г. он получает за это фунты с порядковыми номерами от 501 до 603. Каждый фунт из первого ряда номеров будет, очевидно, иметь значительно более высокую полезность, чем каждый фунт из второго ряда, и в высшей степени невероятно, чтобы нищенский излишек в 3 фунта мог компенсировать эту разницу. Здесь можно применить тот же ход доказательства, который Маршалл применял к случаю азартной игры, следуя в этом вопросе Бентаму, как нам об этом напоминает доктор Старк [Economic Journal. 1946.

December. P. 601.]. Маршалл, однако, оказался не в состоянии точно использовать эту аргументацию в качестве основания теории сбережения.

Между тем сбережение фактически является более важным примером действия этого принципа, чем азартная игра.
Таким образом, существуют две совершенно различные причины, побуждающие предпочитать немедленное расходование денег ожиданию более значительной суммы в будущем. Одна из них заключается в том, что большая сумма может в действительности иметь меньшую полезность позднее, чем меньшая сумма сейчас. Другая причина состоит в недостатке у нас "телескопической способности", вследствие чего мы не в состоянии правильно определить полезность, которую более значительная денежная сумма будет иметь позднее. Надо заметить, что даже в том случае, если бы мы были вполне осведомлены относительно своего будущего положения, совершенно обеспечены и не заинтересованы, а вместе с тем свободны от грубой страсти и аппетита и обладали бы абсолютно точными средствами для предвидения будущего, тем не менее могла бы существовать норма процента, обусловленная убывающей полезностью дохода. Действующая норма процента никоим образом не является показателем, мерилом той разницы, в соответствии с которым люди оценивают будущие удовольствия ниже настоящих.

Многие учебники создают у читателя противоположное впечатление. Такое впечатление составляют, по-моему, "Принципы" Маршалла. Нельзя отрицать, что Маршалл привел все необходимые определения и формально правильно обосновал свое утверждение в тексте и примечании. В тексте говорится следующее:
"Мы можем, однако, получить искусственный измеритель для определения нормы учета будущих благ посредством двух предположений: во-первых, человек рассчитывает, что в определенный срок он будет обладать примерно таким же состоянием, какое у него есть теперь; во-вторых, он считает, что его способность извлекать пользу из тех предметов, которые будут приобретаться за деньги, в общем останется без изменения, хотя при этом она может увеличиться в одних направлениях и уменьшиться в других. При этих предположениях мы с уверенностью можем утверждать следующее: если этот человек имеет намерение, но только правильно рассчитанное намерение, сэкономить фунт стерлингов из своих текущих расходов с тем, чтобы через год иметь наверняка (в своем распоряжении или в распоряжении своих наследников) одну гинею [ Гинея — денежная единица, равна 21 шиллингу (фунт стерлингов равен 20 шиллингам). — Прим. ред.], то он учитывает свои будущие выгоды, которые для него вполне обеспечены (в пределах, налагаемых тем, что человек смертей) при годовой норме в 5 %. При этих предположениях норма учета его будущих (достоверных) выгод будет той самой нормой, по которой он ссужает деньги на денежном рынке".
Сколько читателей, прочтя эти строки, поймут их в том смысле, что процентная норма может существовать даже тогда, когда будущие блага не оцениваются ниже настоящих? Приведенные слова представляют собой действительно мастерский образец превращения старого заблуждения в истину таким способом, который скрывает отказ от этого заблуждения. Я подозреваю Маршалла в намеренном повторении им обычной фразы экономистов, будто норма процента отражает учет во времени, так как он руководствовался излюбленной заботой сохранять преемственность в трактовке предмета; между тем в действительности требовалось разоблачить ошибочность старой формулировки.
Некоторые пуристы предпочитают не расчленять широкую идею предпочтения во времени на ее составные элементы, исходя из того, что экономисты должны ограничивать свое внимание рыночными фактами, вроде действительно совершающегося обмена 100 ф. ст. на 103 ф. ст., не интересуясь, какие мотивы скрываются за этими поверхностными явлениями. Достаточно знать, доказывают они, что население предпочитает иметь 100 ф. ст. теперь, чем 102 ф. ст. через год; это объективно устанавливаемый факт; как только мы начинаем доискиваться до причин, объясняющих это, причин, которые недоступны измерению или доказательству, мы запутываемся в лабиринте предположений и теряем свой характер ученых, оперирующих количественными данными. При известных обстоятельствах такое правило можно было бы признать разумным; но не следует возводить его в абсолютный и универсальный принцип экономической науки.

Дело экономиста — заниматься исследованием связи между образом действий и целями, а определение последних должно в известной степени устанавливаться самоанализом. Путем самоанализа можно, вообще говоря, с достаточной ясностью различить два рассмотренные выше мотива отказа от сбережения, хотя отсюда не следует, что их относительная сила может быть количественно измерена в каждом частном случае. Принцип убывающей полезности дохода равным образом основывается на наблюдениях, согласно которым степень полезности одинаковых физических предметов, обладающих полезностью, не во всех случаях их употребления одинакова; а в отдельных случаях совершенно ясно обнаруживается, что человеку нет смысла делать сбережения, если урезка его текущего потребления будет для него настолько мучительна, что это лишение нельзя будет возместить реально возможным приростом дохода в будущем.

С другой стороны, недостаточная "телескопическая способность" Пигу представляет собой столь же ясное понятие; не трудно подобрать примеры явной непредусмотрительности в поступках. Есть два мотива, обосновывающих важность установления этого различия [Это различие отчетливо сформулировано в известной статье Ф.П.Рамсея, напечатанной в "Economic Journal" (1928.



Содержание  Назад  Вперед