Введение


"Учитесь на том,
что трудно и не дается,
а не на том,
что легко и самой собой приходит!"

К.С.Станиславский. ВВЕДЕНИЕ
Учиться на том, что трудно... Как будто, это самой собой разумеется, это логично, об этом читали! Но дальше "...а не на том, что легко и самой собой выходит!" Задумаемся. Вообще-то это логическое продолжение мысли.

В теории. А как на практике? Как учатся актеры, каждый из них?
Актерский талант, открывающий личность художника, покоряющий сердца зрителей, актерский труд, повседневная работа ("Труд, талант, работа и заразительность! как это сочетается?" недоумевает неискушенный зритель) все это неразрывные грани актерского мастерства, удивительного явления в жизни, в искусстве, ни на что не похожего, живущего по своим трудноуловимым законам.
Труд? А что же трудного выучить текст роли и перемещаться по сцене, следуя указаниям режиссера-постановщика и уповая на спасительный талант, который "вывезет"? Зачем актеру трудиться над усовершенствованием своих профессиональных умений?
Действительно, как будто бы незачем. Только вот смущают примеры из жизни многих крупных артистов во всех областях искусства. Примеры эти говорят, что чем крупнее талант, тем больше он стремится к совершенству и тем больше ищет в повседневном, подчас изнурительном труде путей к совершенству своего мастерства.
Один из путей повышения мастерства тренинг.
В 1967 г. вышел сборник актерских упражнений "Гимнастика чувств". Это новая книга на ту же тему и, естественно, в нее вошло многое (в переработанном виде) из прежнего сборника.
Отклики на "Гимнастику чувств" были автору отчасти понятны (он благодарен актерам, режиссерам и педагогам, приславшим ему свои мнения, замечания и предложения), а отчасти весьма неожиданны.
Адрес ведь был актерам и театральным педагогам. Письма же пришли еще и от художников, музыкантов, литераторов (и студентов Литературного института), от преподавателей средних школ, "ответственных за художественное и эстетическое воспитание".
"Тренировать фантазию, воображение, учиться "быть в шкуре образа" не менее важно и нам, будущим журналистам", писал один корреспондент. Очень категорично выразился один художник: "Или живописец развивает все свои чувства и нарабатывает богатство внутренней психотехники планомерно, а не случайно, и тогда его таланту легче раскрыться, или он полагается на пресловутое вдохновение и тогда его талант обнаруживает себя не в полную силу!" В этом письме есть еще такие неожиданные мысли: "Я убежден, что Ван-Гог создавал свои картины по системе Станиславского, сам того не подозревая. Он писал человека и в минуты творчества был не только Ван-Гогом, а и всеми людьми, им изображаемыми, со всем их внутренним миром".
Все это любопытно и, возможно, имеет какие-то основания. Вот и в книге приводятся высказывания многих деятелей искусства, писателей, художников, как будто подтверждающих единую природу творческого процесса. Но говорим мы здесь об актерском тренинге, хотя цели его, конечно, сродни общетворческому.

Об этом во второй части книги.
Нужен ли актерский тренинг?
Странный вопрос. Разве кто-нибудь сомневается в этом? Конечно, нужен.

В принципе. Об этом и литература толкует.
Кто же сомневается в целительных свойствах лесного воздуха? Кто не знает, что никотин яд?..
Ты актер. Три года в театре. Скажи, когда ты последний раз встречался с тренингом?
Естественно, на первом курсе мы делали множество упражнений на внимание, на отношение. Пишущую машинку отстукивали. Воображаемыми ложками воображаемый суп ели.

Колоссально!..
На первых порах это было очень занятно. Пальцы не желали тебе повиноваться, и ты чувствовал себя упрямым и бесстрашным укротителем собственных рукоп. Потом стало легко.

Потом занимался этой чепухой только из уважения к преподавателю и только, пока он смотрит.
Это было семь лет назад...
Естественно. До каких же пор есть воображаемыми ложками? И зачем?

В театре ведь ложки не воображаемые. Потом у нас этюды начались, отрывки. Главное-то действие! Ну а тренинг, он продолжался.

Техника речи, движение, фехтование...
Это было три года назад...
Понимаю, конечно, надо бы и сейчас каким-то тренингом заниматься, но где время взять? Репетиции, совещания... Впрочем, я Регулярно плаваю в бассейне, а это тоже тренинг тела.
Ты считаешь, что тренировкой тела исчерпывается весь актерский тренинг?
Не скажу, что так, но главное, естественно, тело. Его пластичность, гибкость, податливость зову воображения, как говорил, Кажется, Станиславский.
Но он говорил также и о психотехнике, то есть о технике души.
А разве можно оторвать одно от другого? Говорят, психическое и физическое неразрывны.
Правильно говорят. Действительно, оторвать нельзя. Великолепная догматическая формула для оправдания вредности всякой тренировки отдельных элементов.

Можно ли тренировать частность, если все частности неразрывны в общем? К счастью, этот странный догматизм не проник в музыкальное образование, а то туго бы пришлось разным там гаммам, сольфеджо и арпеджо.
То, что неразрывно, не разорвется, как бы ты ни отрывал. Попробуй, оторви интонацию от голосовых связок! Или оторви роль от спектакля!

Неразрывность того и другого не мешает же тебе работать над своей ролью.
Это софистика. Давай конкретнее. Главное для актера действие, так?
Так.
По латыни "актус" означает "действие". Значит, актер действующее лицо, а акт в пьесе действие, так что в действии неразрывно связаны все отдельные элементы и внимание, и воображение, и свобода мышц, и прочие. Так? Актер лицедей.

Так?
Бесспорно.
Значит, надо заниматься не отдельными элементами, а действием. "Актусом"!
Когда?
Всегда. И во время игры, и в репетиции. И тем более тогда, когда учишься мастерству в студии.
Суп. В нем много разных элементов. И в супе, который едят. И в супе, который готовят. И в супе, который учатся варить.

Едят суп, а не элементы. Готовят суп, привычно обрабатывая отдельно каждый элемент. Учатся варить суп, занимаясь подробно каждым из составляющих его элементов.

Улавливаешь разницу?
Богатейшая иллюстрация. Суп и действие! Все это пустые разговоры. Да, актеру нужна совершенная психотехника.

Но приобретается она не с помощью какого-то шаманского тренинга (ах, видение! ах, лента видений! ах, переключение внимания!). Психотехника рождается в практике, в актерском опыте. Организм сам нарабатывает и в жизни и в спектаклях нужные навыки, и они становятся подсознательными помощниками в творчестве. Чем опытнее талантливый актер, тем богаче его психотехника.

Если бы знать, как он это делает, наш мудрый организм? А может быть, без вмешательства нашего разума он занят только одним сгладить бы все углы, упростить все сложности, сделать привычными все неожиданности, заменить покоем все волнения, свести всё к автоматически упорядоченной простенькой мелодии, привычно сходящей на нет?
Четыре года ты провел в институте. Чего он тебе не додал?
Только теперь я понял, сколько времени извел зря. Мог бы выйти с багажом и потяжелее!.. Чего не додал?

Вернее, чего я не успел, не сумел получить побольше? Пожалуй, по-главному, вот чего: во-первых, техники сценической речи, во-вторых, развитой актерской фантазии, и в-третьих умения думать на сцене, насыщенно жить в "зоне молчания".
Фантазия, воображение... Но разве мало вам приходилось выдумывать сюжеты этюдов?
Ох, не вспоминай! Не забыть этих дьявольских мук как бы это изобрести сюжет поострее, со всякими там перипетиями, обострениями и, что особенно приветствовалось, с юмористическими поворотами, чтобы было где похохотать зрителю зачетов и экзаменов. А сегодня понял другое и осмелюсь спросить: разве это все развитие актерской фантазии и воображения? Нет. Наверно, развитие режиссерской, писательской, драматургической фантазии, а не актерской, Ведь мне, актеру, не надо выдумывать ни сюжетов, ни перипетий, ни обострений, я их получаю в готовом виде в пьесе, в роли.

Мне надо углубиться (а глубина бездонна!) в детали заданных предполагаемых обстоятельств. Тут меня ничто не спасет, кроме понимания психологии моего двойника героя пьесы и кроме знания глубинных процессов актерской техники. Этот монолог можешь считать криком души, но поверь в его искренность!

Извини, больше не буду!..
Отвлечемся немного. Скажи, что происходит с Андреем? Талантливым актером он начинал свою жизнь в театре.

Пяти лет не прошло тягостно смотреть.
Заштамповался, обленился. Пять лет в "молодых-зеленых" одни и те же рацеи барабанит. Окостенеешь!
А как же мудрый организм? Почему не стала богаче его психотехника? Какой опыт он приобрел?
Когда-то, говорят, были этакие Актеры Актерычи. Вышагивали и на сцене, и в жизни по-павлиньи, вещали, как оракулы. Наверно, вырабатывались такие привычки в трескучих спектаклях, да так крепко, что и в жизни нельзя было от них отделаться.
Теперь все иначе. Актера на улице не отличишь от работника отдела кадров. Вещают водители трамваев, объявляя остановки. А когда мы с одним знакомым актером зашли в магазин, кассирша трижды переспросила его, какую сумму выбивать.

А говорил он нормально: невнятно, как на сцене.
Естественно, надо как-то бороться с окостенением. Что-то новое находить в роли.



Содержание    Вперед