Воздействие исследований и разработок на другие отрасли


Воздействие исследований и разработок на другие отрасли проявляется в характеристиках эффективности производства, в частности, в изменении производительности труда, фондовооруженности, фондоемкости, материало- и энергоемкости продукции отраслей. Существенным также являются эффекты «спин-офф», т.е. дополнительные выгоды, которые получают одни производители (отрасли) от исследований, проводимых другими. Наиболее важными и многообещающими с точки зрения общественного мнения представляются эффекты «спин-офф» из военного в гражданский сектор экономики. Однако не менее существенным является и тот факт, что во всех отраслях национальной экономики наука позволяет расширять границы, в которых осуществляются конкретные исследования, организуя новые цепочки межотраслевых связей в экономике.
Наряду с экономическими эффектами научная деятельность (через внедрение или другие формы реализации ее результатов) оказывает воздействие и на социальную сферу. Оценки социальных и локальных (прямых экономических) эффектов науки, как свидетельствуют некоторые зарубежные исследователи, соотносятся друг с другом как 2:1. «Межотраслевая поставка» науки в производство реализуется косвенно, путем индукции нововведений, состоящих либо в новой, более продуктивной техники или технологии, либо в создании продукта, имеющего принципиально новые потребительские качества, либо в улучшении условий жизни, условий и организации труда. В большинстве случаев в качестве промежуточного звена между наукой и производством выступает новая техника и технология.

Деятельность, охватывающая все стадии процесса нововведения от исследований и разработок до создания и тиражирования новой продукции, является условием развития научно-технического прогресса.
Государство может регулировать инновационный процесс через потребности общества в развитии науки и техники, через предложение новой продукции, техники и технологии со стороны научных организаций и промышленных предприятий и, наконец, через формирование благоприятной «нововведенческой» среды.
В развитых капиталистических странах государство активно использует все три канала стимулирования нововведений: бюджетное финансирование конкретных проектов, техническая помощь фирмам, внедряющим различные технические и технологические новшества; предоставление контрактов; налоговые льготы, создание научно-технической инфраструктуры, в том числе инженерных центров, и другие меры косвенного воздействия на инновации.
В условиях административной системы государство ограничивается только методами жесткого контроля над проведением внедренческого процесса. Это объясняет, почему огромный практический эффект для развития национальной экономики, который дают исследования, разработки и внедрение новейших технологий и продукции в США и других, экономически развитых странах, не проявлялся столь же явно в СССР. Не останавливаясь подробно на этом вопросе, отметим по крайней мере, два аспекта, вытекающие из предыдущего изложения.

Во-первых, даже в случае успешной реализации первого этапа нововведенческого процесса в России практически неподготовленной для проведения последующих этапов оказывается материально-техническая база большинства промышленных предприятий. Во-вторых, поскольку коммерческий успех и завоевание внутреннего, а тем более мирового рынка в условиях административно-командной системы не являлось ведущим элементом стратегии развития конкретного предприятия и даже отрасли в целом (неясным остается вопрос о самом существовании этой стратегии на предприятии, объединении и отрасли в условиях жесткого директивного планирования), то искажается и сама структура нововведенческого процесса. Приведем лишь один пример.

В 1988 г., когда практически все предприятия машиностроительного комплекса СССР уже работали в новых хозяйственных условиях, только 7% новых машин и аппаратов превосходили по техническому уровню лучшие мировые стандарты.
В условиях административно-командной системы, существовавшей в СССР на протяжении десятков лет, сам инновационный процесс во многих своих аспектах противоречил традиционной системе социальных, экономических и политических структур, иерархии властных отношений и соответствующим типам ценностных ориентаций отдельных личностей, коллективов и даже общества в целом). Так, государство может регулировать инновационный процесс через потребности общества в развитии науки и техники, через предложение новой продукции, техники и технологии со стороны научных организаций и промышленных предприятий и, наконец, через формирование благоприятной «нововведенческой» среды. В развитых капиталистических странах государство активно использует все три канала стимулирования нововведений: бюджетное финансирование конкретных проектов, техническая помощь фирмам, внедряющим различные технические и технологические новшества; предоставление контрактов; налоговые льготы, создание научно-технической инфраструктуры, в том числе инженерных центров, и другие меры косвенного воздействия на инновации.



В условиях административной системы государство ограничивается только методами жесткого контроля за проведением внедренческого процесса. Это объясняет, почему огромный практический эффект для развития национальной экономики, который дают исследования, разработки и внедрение новейших технологий и продукции в США и других экономически развитых странах, не проявлялся столь же явно в СССР и не проявляется сейчас в России. Не останавливаясь подробно на этом вопросе, отметим по крайней мере два аспекта, вытекающие из предыдущего изложения. Во-первых, даже в случае успешной реализации первого этапа нововведенческого процесса в России практически неподготовленной для проведения последующих этапов оказывается материально-техническая база большинства промышленных предприятий.

Во-вторых, поскольку коммерческий успех и завоевание внутреннего, а тем более мирового рынка в условиях административно-командной системы не являлось ведущим элементом стратегии развития конкретного предприятия и даже отрасли в целом (неясным остается вопрос о самом существовании этой стратегии на предприятии, объединении и отрасли в условиях жесткого директивного планирования), то искажается и сама структура нововведенческого процесса.
При этом надо отметить, что фирмы в развитых капиталистических странах считают отсутствие конкуренции одним из важнейших тормозов (наряду с неемким рынком и неопределенным спросом) для эффективного инновационного процесса. Приоритеты экономического и социального развития оказывают также непосредственное воздействие на структуру и масштабы финансирования фундаментальных исследований (в целом и по отдельным направлениям).
Совместный анализ показателей структуры ассигнований по отраслям знаний («производителей» научного продукта) и затрат на прикладные исследования по отраслям материального производства и непроизводственной сферы («потребителей» этих знаний) по странам необходим для выявления объективных «народнохозяйственных потребностей» в научной продукции. Хотя государство и не является главным «производителем» фундаментальных и прикладных работ, его доля в их финансировании велика во всех развитых странах. В США около 45% правительственных фондов на НИОКР поступает в промышленность, в европейских странах около 30 %, в Японии 4 %, в Индии 38% Доля вузов в правительственных фондах составляет, соответственно 26, 33, 52 и 14%.

В середине 80-х годов в США государство финансировало около 70%, в ФРГ и Великобритании 80, во Франции 90, в Японии 50% фундаментальных исследований. Доля государственного бюджета в финансировании фундаментальных исследований в РАН в 1996 г. составила около 76%.
В то же время в России и Индии среди исполнителей фундаментальных исследований в сравнении с развитыми капиталистическими странами относительно низка доля высшей школы 10-15% (в середине 80-х годов в США 57%, Японии 59, ФРГ 58, Франции 67, Великобритании 55, Швеции 84% ). В России и Индии высока доля промышленности и военно-промышленного комплекса (ВПК) около 39% в Индии, около 45% в России (в США 21%, Японии 29, ФРГ 17, Франции 9, Великобритании 17, Швеции 7%).
Влияние научно-технического потенциала страны на ее международные позиции, усиление фактора знаний в мирохозяйственных связях сейчас наиболее четко прослеживается в политике всех экономически развитых стран. На фоне повышения среднего уровня удельной отраслевой наукоемкости в большинстве развитых стран наблюдается новый тип экономической стратегии, включающей и различные модели экспортного поведения, опирающейся на научно-техническую политику, преимущественное развитие высокотехнологичных отраслей. Происходит свертывание материалоемких и энергоемких отраслей, отказ от «универсального набора отраслей» в пользу узкого набора новейших технологий, реализуемых на мелкосерийном и быстросменяемом производстве.

В хозяйстве каждой страны создается, таким образом, собственная подвижная система высокотехнологичных отраслей, позволяющих захватить свой кусок мирового рынка.
В середине 80-x годов в ведущих капиталистических странах (ФРГ, Великобритания, Япония, США, Франция) значение удельной наукоемкости электротехнической промышленности колебалось от 14% (Франции) до 19 (США), электроники от 20 % (Франция) до 53 (Япония), авиастроения от 5% (Япония) до 43 (ФРГ), машиностроения от 4% (Япония) до 13 (США), транспорта от 5% (Франция) до 12 (США), химии от 6% (Франция) до 16 (Япония).



Содержание раздела