Виды создаваемых благ остаются неизменными.


Именно потому, что труд и капитал не могут переходить из группы в группу мгновенно и беспрепятственно или без какого-либо ущерба, реальные ценности, заработная плата и процент всегда отличаются от нормальных, фигурирующих в чистой теории. Ввиду того, следовательно, что подобные местные передвижения агента производства вызываются динамическими сдвигами, а трения вызываются передвижениями, - статические условия свободны от этого возмущающего влияния. Мы решили свести экономический мир к этому не знающему никаких трений состоянию. Мы в воображении приостановим действие каждого из пяти органических изменений, которые в действительности передвигают и перемещают агентов производства.

Экономическая картина, которая получится в результате этого, правда, не похожа на реальную жизнь, во она не похожа на нее лишь благодаря своей незаконченности. Силы, которые продолжают действовать в воображаемом мире, действуют и в реальном мире. Труд продолжается, орудия используются; а это - существенные реальности.

Прекратились изменения в методе работы и формах инструментов, но экономическая картина осталась реальной. Стандарт ценности, заработной платы и процента, получаемые нами. это те стандарты, вокруг которых колеблются уровни в действительном мире.
Мы должны теперь попытаться придать изучаемой нами экономике столь же законченный, сколь и реальный характер. Мы должны снабдить ее недостающими элементами, которые в их законченности должны точно соответствовать экономике реального мира. В заключительной части нашего исследования мы намерены восстановить динамические силы, устраненные нашей первой гипотезой, и выяснить специфические последствия их деятельности. Тогда лишь мы сможем понять и измерить эти силы. Мы можем изучить движение, происходящее внутри групповой системы, и трения, с которыми оно встречается.

Всякий раз, как создавался теоретический мир, в котором господствовали естественные ценности, заработная плата и процент, из него изгонялась именно общественная экономическая динамика. Не следует, однако, рассматривать, это исключительно как фактор дезорганизации: это элемент, который наука должна как таковая включить в свои расчеты. Если мы упустим его из виду, не намереваясь восстановить впоследствии, мы получим нереальный результат, нереальный потому, что чрезвычайно неполный; но если мы сначала элиминируем динамические движения и затем восстановим их, то мы создадим теорию, которая полностью сумеет объяснить экономическую действительность.
В предварительном исследовании, построенном в соответствии с этим принципом, предполагается, что население и капитал не увеличились и не уменьшились. По принятой гипотезе не производится новых изобретений, и методы производства не изменяются. Концентрация рабочей силы и капитала, являющаяся столь характерной чертой новейшего времени, также отсутствует. Виды создаваемых благ остаются неизменными.

В результате всего этого, размеры рабочей силы и капитала остаются неизменными, а ценность, заработная плата и процент являются естественными в классическом смысле слова. В мире же законченного исследования, с другой стороны, население и богатство увеличиваются; методы производства и формы организации изменяются; создаются новые продукты, и поток рабочей силы и капитала передвигается из группы в группу, служа внешним признаком этих изменений. Короче говоря, законченная гипотеза ставит перед нами реальный мир.

Несмотря на всю свою теоретичность, наука, таким образом, принимает реальный характер, завершая круг своих предположений.
Экономическая динамика тесно связана с последними историко-экономическими исследованиями, которые оказались весьма интересными и плодотворными. Подобные исследования вызываются прогрессом. Современное состояние мира, очевидно, отличается от условий, господствовавших пятьдесят лет тому назад, и от условий, которые наступят пятьдесят лет спустя. Историко-экономические исследования сообщают нам о подобных отличиях и выясняют их размеры, тогда как теория экономической динамики дает их обоснование. Историческая экономика отметит и измерит выгоды, достигнутые на протяжении столетия в результате миграции и механических изобретений, а теория экономической динамики выяснит причины этих выгод и создаст философию экономической эволюции.

По мере того как она будет приближаться к завершению, эта теория далее позволит людям предсказывать со все большей уверенностью типы изменений, которых следует ожидать в будущем.
Экономическая динамика в целом включит в себя экономическую историю. Изменения, происходящие в мире, в будущем будут изучаться как индуктивным, так и дедуктивным путем; и на долю экономиста-историка падает индуктивная часть работы. В конечном счете именно на эту часть потребуется наибольшая доля всей научной работы. Статические законы экономики могут, таким образом, быть выяснены сравнительно рано.

С динамическими законами мы ознакомимся не так скоро; но и тогда, когда они будут научно установлены, придется еще произвести работу по измерению результатов различных влияний, воздействующих на общество. Каковы, например, размеры влияния механического изобретения или заселения новой страны на уровень заработной платы? Подобный вопрос, если вообще на него можно ответить, потребует несравненно более тщательных исследований, чем вопрос о том, повышают ли вообще или понижают заработную плату миграция и изобретения.
Есть основание предположить, что еще до окончания XX века люди будут знать, к каким последствиям приводят рост населения, увеличение капитала, новые формы организации промышленности или потребление новых видов благ. Чистая теория экономической динамики, отвечая на подобный вопрос, в сущности, проделывает качественный анализ явлений изменчивости. Она должна проследить один за другим ряд великих факторов, преобразующих лик мира, и выяснить природу влияния, вызываемого каждым из них. Она должна анализировать процесс, посредством которого вызывается каждый эффект.

Поскольку исследование не влечет за собой количественных вычислений, оно не занимается вычислением величины каждого эффекта. Несмотря на то, что исследование носит чисто качественный характер, оно, однако, откроет экономисту-теоретику вдохновляющую перспективу дальнейшего прогресса его науки. Гарантирует ли закон выживание наилучшего? Выигрывает ли человечество от изменений, происходящих в промышленности? Если да, то в какой мере эти выгоды достаются работникам?

Что в итоге выиграли трудящиеся от того, что фермеры отбросили серпы своих отцов и пользуются уборочными машинами? Что станет с работниками в будущем, когда будут применять дешевую энергию и электрические провода разнесут ее по всему миру? Что принесут ему автоматические машины, которые будут производить изделия путем незначительных усилий, благодаря простому нажиму кнопки?

Каково будет положение работников, когда мир будет густо населен? Что станет с ним, если темпы этой бурлящей жизни обгонят рост продуктивного богатства? Если владельцы капитала станут необычайно богаты, то что будет с теми, кто теперь беден? Можно ли рассчитывать на то, что владение капиталом будет когда-нибудь широко распространено?

Короче говоря, вопрос весь в том, какое направление принимает прогресс; трудящийся является тем человеком, судьба которого в условиях прогресса имеет высшее значение.
Теория экономической динамики должна решить подобные вопросы.
Затем остается работа проверки и оценки. Если усовершенствования имеют тенденцию повышать заработную плату, то статистика должна доказать это; и она должна будет выяснить размеры выгоды. Наиболее кропотливое исследование, какое когда-либо придется предпринять экономистам, будет заключаться в таком применении сравнительной статистики, которое позволит измерить в отдельности результаты различных динамических изменений, в реальной жизни проявляющихся совместно. Так, мы можем спросить: какую часть прироста заработной платы можно в данный момент объяснить применением электрических моторов? При существующих способах исследования на этот вопрос невозможно ответить.

Более того, изучение подобных проблем никогда не может быть закончено, ибо они постоянно будут возникать в новых формах. Одна лишь теория экономической динамики во много раз расширит предмет политической экономии. Она перенесет теорию в новую плоскость.

Уяснение чистых законов экономического изменения как бы откроет ворота науке будущего. Оно позволит приблизиться к более широкой сфере исследования. Но наиболее обширная и постоянная работа в будущем должна будет состоять в исторических и статистических исследованиях, направляемых полным знанием экономических законов.
Выдвинутое в предыдущей главе положение, согласно которому статические условия исключают прибыль предпринимателей как таковую, не отрицает того, что легальная монополия могла бы обеспечить предпринимателю прибыль, которая носила бы столь же постоянный характер, как и закон, создающий ее. И это в общественных условиях, которые на первый взгляд могут показаться статическими. Агенты производства - труд и капитал - не смогут передвигаться в отрасль промышленности, находящуюся в более благоприятных условиях, хотя экономические силы, если не чинить им препятствий, заставили бы их передвинуться туда.Эти условия, однако, не являются подлинно статическими условиями в изложенном здесь смысле.

Подобные естественные статические условия мы сравнивали с состоянием покойной воды, которая остается неподвижной исключительно благодаря равновесию сил. Она не окаменела в своей неизменности, но, поскольку каждая частица испытывает давление во всех направлениях со стороны одних и тех же по величине сил, она сохраняет неизменное положение. Налицо совершенная текучесть, но движения нет, и аналогичным образом производственные группы пребывают в действительно статическом состоянии, когда агенты производства - труд и капитал - обнаруживают совершенную подвижность, но не движение.

Легальная монополия в известном пункте разрушает эту подвижность, ее следует рассматривать как элемент препятствия или трения, который обладает такой мощью, что он способен не только замедлить движение, которое вызвала бы экономическая сила, не встречающая препятствия на своем пути, но и предупредить движение вообще.





Содержание  Назад  Вперед