Единица измерения производственных агентов и их продуктов


Глава XXIV. Единица измерения производственных агентов и их продуктов
Мы подготовлены теперь к тому, чтобы получить последнюю деталь, необходимую нам для того, чтобы сделать понятной формулировку закона заработной платы и процента. Перед нами картина общественного труда, сотрудничающего с общественным капиталом. Они оба подчинены закону убывающей доходности, и доходы их определяются производительностью их конечных единиц.

В этом случае труд есть перманентная сила, а капитал - перманентный фонд. Каждый существует в бесконечной последовательности конкретных форм, которые меняются, как только изменяется количество одного из этих агентов. Отдельные приращения капитала состоят скорее из различимых элементов в конкретных средствах производства, чем из отдельных средств производства, в их целостности. И капитал, и труд должны быть распределены в правильном соотношении между всеми группами и подгруппами общества для того, чтобы ценность, заработная плата и процент могли быть нормальны.

Каждое отдельное приращение труда и капитала должно быть распределено тем же самым путем и той же самой игрой сил. Заработная плата, следовательно, сообразуется с продуктом конечного приращения общественного труда, а процент с продуктом конечного приращения общественного капитала. Оба эти дохода могут быть превращены в форму ренты конкретных производителей; а эта рента, подобно всем продуктам, есть элемент в определении ценности. Это утверждение будет достаточно полным для того, чтобы вскрыть все общие и существенные факты распределения, если мы знаем, как мы можем измерить труд, капитал и их продукты.

Но мы нуждаемся, очевидно, в универсально применимой мере ценности.
В формулировке закона убывающей доходности в его применении к капиталу было сказано, что последовательные единицы капитала производят все меньше и меньше. Временно дозы капитала измеряются в денежных единицах [Ясно, что продукт капитала в такой связи не может быть базисом измерения капитала. Если мы говорим, что то, что производит единицу производительного богатства, есть единица капитала, мы не утверждаем ничего нового, добавляя, что в любое данное время все единицы капитала одинаково производительны.

С другой стороны, когда мы говорим, что ряд единиц капитала обнаруживает уменьшающуюся доходность, и в то же время продолжаем по-прежнему измерять единицы при помощи их продукта, мы допускаем внутреннее противоречие.]; но необходимо знать точно, что, в конечном счете, представляют собою деньги. Когда, в нашей иллюстрации, предполагается, что общественный капитал возрастает от десяти тысяч долларов до миллиона долларов, значит ли это по существу, что капитал начинает представлять труд в сто раз больший, чем он был прежде, или в сто раз большую личную жертву? Если это означает любую из этих вещей, все еще необходимо найти способ выразить измерение труда или жертвы.
Кроме того, когда то, что мы измеряем, есть общественный капитал и общественный продукт, ясно, что мы должны иметь некоторую единицу, которая бы дала нам абсолютную сумму. Известным путем капитал одной группы мог бы быть измерен путем сравнения с капиталом другой группы, но этот процесс никогда не дал бы нам общий капитал всей индустриальной системы. Также точно можно было бы сравнить продукт одной группы с продуктом другой. Но это не доставило бы нам общей суммы продуктов.

Процент есть отношение между суммой всех отдельных капиталов и суммой самих капиталов. Для этих целей и для ряда других, которые сейчас нет необходимости перечислять, необходима всеобщая единица измерения экономической ценности, если только закон конечной производительности должен иметь научную ценность.
Всестороннее исследование богатства, конечно, бессмысленно, пока нет единицы для его измерения, ибо вопросы, на которые нужно ответить, количественного порядка. Как велико богатство нации? Такие вопросы требуют, чтобы изучаемый предмет был выражен в известных единицах, и чтобы результат был выражен как абсолютная величина.

Простые взаимные сравнения не дают сумм. Товар А может систематически обмениваться на рынке на товар В и оба эти вместе на товар С, но этот факт не дает знакомства с общей ценностью всех трех. Отношения обмена сами по себе не дают ответа на основные экономические вопросы.
Действительное богатство общества состоит из разнородных вещей. Если они когда-либо складываются вместе, это может иметь место только потому, что во всех них имеется один общий элемент, и этот элемент измеряется абсолютно. Так, несходные вещи могут быть взвешены, и их общий вес может быть выражен в виде суммы, потому что все они притягиваются к земле и воздействуют на все, чтобы ни препятствовало их движению. Единица веса может поэтому последовательно применяться ко многим таким внешне несходным вещам для того, чтобы измерить один общий им всем элемент.

Таким же образом имеется элемент, общий всем различным вещам, которые выступают в описи общественного богатства. В каждом товаре имеется сила определенного вида, которая может быть измерена.
Величина богатства обычно выражается в деньгах; так, мы говорим, что человек "стоит один миллион долларов". Это не значит, однако, что он просто мог бы продать все, что он имеет, за миллионы наших громоздких серебряных монет. Мысль в умах людей, применяющих деньги как мерило ценности, идет глубже к той силе, которая заключена в монетах. На них купят товары или наймут работников. В каждой них заключена некоторая сумма влияния на человеческое благосостояние.

Богатый человек в нашем примере владеет подобного рода силой, и она в миллион раз больше той силы, которая заключена в одной монете. Интуитивное представление, лежащее в основе этой обычной формы выражения, ближе к абсолютной истине, чем многие экономические анализы. Оно познает силу вещей над людьми, но пользуется пригодной единицей этой силы, применяет ее как к различным благам и выражает результат измерения в сумме.
Эффективная полезность есть название, которым здесь будет обозначаться эта сила благ. Это - способность, которой обладает отдельная единица товара, изменять положение ее владельца и продвигать его по шкале благосостояния. Дайте человеку мешок муки, и вы ровно настолько улучшите его положение. Вы не спасаете его от голода, хотя он может прожить некоторое время пищей, которую вы ему доставили. Если бы вы не дали ему этой муки, он получил бы ее посредством некоторой жертвы, и тем, что вы сделали, вы в результате избавили его от жертвы.

Этот результат измеряет ценность муки. Отнимите мешок муки, который имеет теперь человек. Оцените тот действительный ущерб, который он испытывает, и вы измерите другим путем эффективную полезность.

Он должен иметь пищу, и он ее получит посредством жертвы известного рода. Он может не возместить полностью утраты муки, он может питаться маисом, и в этом случае полезность мешка муки измеряется стоимостью маиса и неудовлетворенной потребностью в пище лучшего качества.
Мы увидим, что эта способность замены одной вещи другой, при возмещении ущерба, нанесенного утратой этой другой вещи, играет весьма большую роль в определении ценности. В случае наличия многих предметов заместитель, к которому прибегли, по своему виду совершенно различен от той вещи, которую он замещает. Расставшись с одним средством поддерживания благосостояния, человек старается, как только может, сделать себя вообще таким же зажиточным, каким он был раньше. Если он должен измерить для себя подлинное значение данной верховой лошади, он в состоянии, может быть, сделать его путем установления, какое количество часов он должен работать для получения достаточного количества лодок, ружей или теннисного снаряжения, и т. д., чтобы доставить себе столько же удовольствия, сколько он мог получить от лошади. Умственный процесс в этом случае заключается, во-первых, в уравновешивании одного удовольствия другим и, во-вторых, в измерении замененного удовольствия его издержками.

Посредством этих двух операций владелец лошади определяет, сколько она ему действительно стоит. Конечная мера в этом случае есть мера страдания; ибо конечный ущерб, приносимый человеку лишением его одного из средств удовольствия, проявляется в виде необходимости принести личную жертву известной величины, в стремлении обеспечить себе то, что действительно заместит этот источник удовольствия.
Именно этот, непрерывно занимающий людей процесс, в котором они определяют важности обладания одной вещью, устанавливая, во сколько обойдется получение совсем другой вещи, обнаруживает одно специальное значение изучения эффективной полезности. Человек стремится к счастью вообще, а форма, в которой оно придет, имеет второстепенное значение. Измерение благосостояния, рассматриваемого таким абстрактным образом, есть сокровенный, но доминирующий факт в обмене.

Человек может быть монопольным обладателем одного из средств, способствующих счастью, и все же он не может установить свою собственную цену на свои товары. Она определяется издержками, налагаемыми на общество, стремлением обеспечить любыми средствами одинаковое количество счастья. Пошлина за пользование дорогой, ведущей в рай, ограничивается наличием многих возможных дорог.



Содержание  Назад  Вперед