Поощрение изучения экономической истории похвально.


По отношению к капиталистическим странам ложность этой теоремы вряд ли можно игнорировать. Что касается отсталых стран, лишь поверхностно затронутых капитализмом, то беспрецедентное увеличение численности населения не означает, что народные массы опускаются все ниже и ниже. Эти страны бедны по сравнению с более передовыми странами. Их бедность является следствием быстрого роста населения.

Эти люди предпочли воспитать большее потомство вместо того, чтобы повысить уровень жизни. Это их личное дело. Но факт остается фактом: они располагали богатством, чтобы продлить среднюю продолжительность жизни.

Они не смогли бы вырастить больше детей, если бы не увеличились средства существования.
Тем не менее не только марксисты, но и многие так называемые буржуазные авторы утверждают, что история последнего столетия в общем и целом подтвердила предсказания Маркса относительно эволюции капитализма.

XXXVIII. МЕСТО ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ В ОБРАЗОВАНИИ

1. Изучение экономической науки

Естественные науки в конечном счете основываются на фактах, установленных в результате лабораторных экспериментов. Физические и биологические теории сопоставляются с этими фактами и отбрасываются, если противоречат им. Совершенствование этих теорий требует все новых и новых лабораторных экспериментов не меньше, чем улучшение технологических и терапевтических процедур. Проведение экспериментов занимает время, нуждается в кропотливом труде специалистов и дорогостоящих материалах. Исследования больше не могут вестись отдельными и безденежными учеными, какими бы изобретательными они ни были.

Сегодня эксперименты производятся в огромных лабораториях, финансируемых государством, университетами и крупными предприятиями. Работа в этих учреждениях превратилась в профессиональную рутину. Большая часть их персонала состоит из технических работников, регистрирующих факты, которые будут использованы пионерами, многие из которых сами являются экспериментаторами, в качестве строительного материала для своих теорий.

Что касается развития научных теорий, то достижения рядового исследователя являются вспомогательными. Однако очень часто его открытия имеют непосредственное практическое значение для улучшения терапевтических и производственных технологий.

Игнорируя радикальное эпистемологическое различие между естественными науками и науками о человеческой деятельности, люди считают, что для получения нового экономического знания необходимо организовать экономические исследования в соответствии с испытанными рецептами институтов медицинских, физических и химических исследований. В действительности же предметом исследования всех этих институтов является новейшая экономическая история.

Безусловно, поощрение изучения экономической истории похвально. Однако какими бы поучительными ни были результаты этих исследований, не следует путать их с изучением экономической теории. Они не дают фактов в том смысле, который вкладывается в этот термин, когда он применяется по отношению к событиям, проверенным в лабораторных экспериментах. Они не дают строительного материала для формулирования апостериорных гипотез и теорем. Наоборот, они не имеют смысла, если не будут истолкованы в свете теорий, разработанных без ссылки на них.

Нет необходимости что-либо добавлять к тому, что было сказано по этому поводу в предшествующих главах. Ни один спор о причинах какого-либо исторического события нельзя разрешить на основе простого исследования фактов, не руководствуясь при этом определенной праксиологической теорией[Об имеющихся здесь эпистемологических проблемах см. с. 3242, о проблемах количественной экономической науки с. 5556 и 329331, и об антагонистической интерпретации условий труда при социализме с. 577583.].

Основание института по исследованию рака, возможно, поможет открытию методов борьбы с этой смертельной болезнью и ее профилактике. Но институт по исследованию деловых циклов никак не будет способствовать попыткам избежать повторения депрессий. Самое точное и надежное собрание всей информации об экономической депрессии, случившейся в прошлом, имеет мало пользы для нашего знания в этой области.

Ученые спорят не по поводу этих данных; они спорят по поводу теорем, которые следует использовать для их интерпретации.

Еще более важно то, что невозможно собрать данные, касающиеся конкретного события, безотносительно к теориям, разделяемым историком в самом начале его работы. Историк сообщает не все факты, а только те, которые он считает уместными на основе своих теорий; он опускает данные, которые считает не имеющими значения для интерпретации событий. Если он идет по неправильному пути, ориентируясь на ложные теории, его отчеты становятся неуклюжими и могут быть почти абсолютно бесполезными.

Даже самое достоверное исследование какого-либо раздела экономической истории, пусть даже это будет история самого близкого периода прошлого, не является заменой экономическому размышлению. Экономическая наука, подобно логике и математике, суть проявление абстрактного рассуждения. Экономическая наука никогда не может быть экспериментальной и эмпирической.

Для проведения своих исследований экономист не нуждается в дорогостоящей аппаратуре. Он нуждается в способности ясно мыслить и в массе событий отличать существенное от просто случайного.

Между экономической историей и экономической теорией нет никакого конфликта. Любая отрасль знания имеет свои достоинства и право на существование. Экономисты никогда не пытались преуменьшить или отрицать значение экономической истории. Точно так же настоящие историки не возражают против изучения экономической теории. Этот антагонизм был создан намеренно социалистами и интервенционистами, которым не удалось опровергнуть возражения, выдвинутые экономистами против их доктрин.

Историческая школа и институционалисты попытались вытеснить экономическую науку и заменить ее эмпирическими исследованиями как раз потому, что они хотели заставить экономистов замолчать. В соответствии с их планами экономическая история была орудием разрушения престижа экономической науки и пропаганды интервенционизма.
2. Экономическая наука как профессия

Первые экономисты посвятили себя изучению проблем экономической теории. Читая лекции и издавая книги, они стремились донести до сограждан результаты своих размышлений. Они пытались оказать влияние на общественное мнение, чтобы в гражданских делах доминировала здравая политика.

Они никогда не думали об экономической науке как о профессии.

Появление профессии экономиста следствие интервенционизма. Профессиональный экономист суть специалист, который разрабатывает различные меры государственного вмешательства в производство. Он является экспертом в сфере экономического законодательства, которое сегодня неизменно направлено на создание препятствий на пути действия рыночной экономики.

Тысячи и тысячи таких профессиональных экспертов работают в различных государственных учреждениях, в штабах политических партий и групп давления, а также в редакциях партийной прессы и периодических изданиях групп давления. Другие работают советниками на предприятиях или руководят собственными агентствами. Некоторые из них имеют национальную или даже всемирную репутацию; многие входят в число самых влиятельных людей своей страны. Часто такие эксперты призываются руководить делами крупных банков и корпораций, избираются в законодательные органы, назначаются в кабинеты министров. Они соперничают с юристами в деле верховного руководства политическими делами.

Их выдающаяся роль является отличительной чертой нашей эпохи интервенционизма.

Не может быть никаких сомнений в том, что группа людей, занимающая такое доминирующее положение, включает в себя чрезвычайно талантливых людей, даже самых талантливых людей нашей эпохи. Однако философия, которой они руководствуются в своей деятельности, сужает их горизонт. Благодаря своим связям с определенными партиями и группами давления, стремящимися получить особые привилегии, они становятся пристрастными. Они закрывают глаза на отдаленные последствия защищаемой ими политики. Для них имеют значение только краткосрочные интересы групп, которым они служат.

Конечная цель их усилий способствовать процветанию своих клиентов за счет других людей. Они стремятся убедить самих себя, что судьба человечества совпадает с краткосрочными интересами их групп. Они пытаются продать эту идею народу.

Борясь за более высокие цены на серебро, пшеницу, сахар, более высокую заработную плату для членов своих профсоюзов или за пошлины на более дешевую иностранную продукцию, они претендуют на борьбу за высшее благо, за свободу и справедливость, за процветание своей страны и за цивилизацию.

Народ косо смотрит на лоббистов и предъявляет им претензии за печальные последствия интервенционистского законодательства. Однако корень зла гораздо глубже. Философия различных групп давления проникла в законодательные органы.

В современных парламентах присутствуют представители земледельцев, скотоводов, фермерских кооперативов, профсоюзов отраслей, не способных выдержать иностранную конкуренцию без введения пошлин, и других групп давления.



Содержание  Назад  Вперед