Человеческий разум служит этому жизненному импульсу.



Более того, человеческую деятельность можно назвать бессмысленной, даже если судить просто по его ближайшим целям. Она никогда не может принести полного удовлетворения; она просто обеспечивает устранение беспокойства в данное мимолетное мгновение. Как только удовлетворяется одна потребность, сразу же возникают новые потребности, требующие удовлетворения. Говорят, что цивилизация делает людей беднее, поскольку умножает их потребности и не умеряет, а разжигает желания.

Вся суета трудолюбивых людей, их спешка, толкотня, суматоха бессмысленны, так как они не дают ни счастья, ни покоя. Душевного покоя и безмятежности можно достичь не посредством деятельности и мирских устремлений, а только самоотречением и смирением. Бездеятельность и чисто созерцательное существование вот поведение, достойное мудреца.

Однако все эти сомнения, колебания, неуверенность подавляются неодолимой силой жизненной энергии человека. Да, действительно, человек не может избежать смерти. Но в настоящем он жив; и жизнь, а не смерть, владеет им. Что бы ни припасло для него будущее, он не в силах отказаться от удовлетворения нужд данного момента.

Пока человек жив, он не может не повиноваться главному импульсу, й??lan vital*. Стремление сохранить и улучшить свою жизнь, неудовлетворенность и нацеленность на устранение беспокойства, поиски того, что можно назвать счастьем, представляют собой природу человека. В каждом человеке действует необъяснимое и неанализируемое ид.

Это ид суть импульс всех импульсов, сила, движущая человеком в жизни и деятельности, изначальное и неискоренимое стремление к более полному и счастливому существованию. Оно действует до тех пор, пока человек жив, и прекращает свою работу только с затуханием жизни.

Человеческий разум служит этому жизненному импульсу. Биологическая функция разума состоит в том, чтобы сохранять и поддерживать жизнь и отложить угасание, насколько это возможно. Мышление и действие не противоречат природе; они скорее представляют собой основные свойства человеческой природы.

Наиболее уместным описанием человека в отличие от других живых существ является следующее: существо, целеустремленно сражающееся с силами, враждебными его жизни.

Следовательно, все разговоры о первичности иррациональных элементов бессмысленны. Во Вселенной, существование которой наш разум не может объяснить, проанализировать или постигнуть, существует узкое поле, в пределах которого человек способен до определенной степени устранить беспокойство. Это царство разума и рациональности, науки и целеустремленной деятельности. Ни его ограниченность, ни недостаточность результатов, которых здесь способен достигнуть человек, не предполагают идею радикального смирения и бездеятельности.

Никакие философские хитрости не способны удержать здорового индивида от действий, которые как он думает могут удовлетворить его нужды. Возможно, в глубине человеческой души и таится стремление к безмятежному миру и бездеятельности вегетативного существования. Но у живого человека эти желания перевешиваются побуждением к действию и улучшению условий существования.

Как только силы смирения одерживают верх, человек умирает; он не превращается в растение.

Надо признать, праксиология и экономическая наука не говорят человеку, следует ли ему цепляться за жизнь или отказаться от нее. Сама жизнь и все неизвестные силы, ее порождающие и поддерживающие ее горение, представляют собой конечную данность и как таковые находятся за пределами человеческой науки. Предметом праксиологии выступает только важнейшее проявление человеческой жизни, а именно деятельность.
2. Экономическая наука и ценностные суждения

С одной стороны, экономическую науку часто осуждают за нейтральность к ценностным суждениям, с другой многие обвиняют ее в том, что она якобы их себе позволяет. Некоторые утверждают, что экономическая наука неизбежно должна выражать ценностные суждения и поэтому не является по-настоящему научной, поскольку критерием науки служит ценностная нейтральность. Другие настаивают, что хорошая экономическая наука должна и может быть беспристрастной и что лишь плохая экономическая наука нарушает этот постулат.


Семантическая путаница при обсуждении данной проблемы возникает вследствие некорректного использования терминов многими экономистами. Экономист исследует, приводит ли мероприятие а к результату р, для достижения которого оно рекомендуется, и обнаруживает, что а приводит не к р, а к g последствиям, которые даже сторонники мероприятия а считают нежелательными. Если этот экономист констатирует на основе своего исследования, что а является плохим мероприятием, то это не служит субъективной оценкой.

Он просто говорит, что с точки зрения тех, кто стремится достичь цели р, мероприятие а является неподходящим. Именно в этом смысле экономисты сторонники свободной торговли критикуют протекционизм. Они показывают, что протекционизм не увеличивает, как считают его сторонники, а, наоборот, уменьшает общий объем производимой продукции, и поэтому плох с точки зрения тех, кто предпочитает более обильное предложение товаров по сравнению с более ограниченным.

В этом смысле экономисты критикуют экономическую политику государства с точки зрения преследуемых ею целей. Если экономист называет фиксирование минимальных ставок заработной платы плохой политикой, то он имеет в виду, что ее результат противоположен намерениям тех, кто рекомендует ее применение.

С этой же позиции праксиология и экономическая наука подходят и к фундаментальному принципу человеческого существования и общественной эволюции, а именно: сотрудничество на основе общественного разделения труда является более эффективным способом деятельности, чем автаркическая изоляция индивидов. Праксиология и экономическая наука не говорят, что люди должны мирно сотрудничать в рамках общественных связей; они только говорят, что им следует действовать таким образом, если они хотят сделать свою деятельность более эффективной, чем если бы они поступали иначе. Согласие с нравственными правилами, соблюдения которых требует создание, сохранение и интенсификация общественного сотрудничества, представляется не жертвой мистической сущности, а использованием наиболее эффективных методов деятельности, ценой достижения более высоко ценимых результатов.

Самым яростным атакам объединенных сил всех антилиберальных школ и догматизмов подвергается как раз эта замена гетерономных доктрин как интуитивизма, так и богосотворенных заповедей, автономной, рационалистической и волюнтаристической этикой. Все они осуждают философию утилитаризма за безжалостную суровость описания и анализа человеческой природы и конечных источников человеческой деятельности. Нет нужды что-либо добавлять к опровержению этой критики, на что направлена каждая страница этой книги.

Лишь один момент следует упомянуть еще раз, поскольку он, с одной стороны, представляет собой суть доктрин всех современных соблазнителей, а с другой предлагает среднему интеллектуалу благовидный предлог, чтобы держаться в стороне от экономических исследований.

Говорят, что экономическая наука в своей рационалистической предубежденности предполагает, что люди стремятся только или прежде всего к материальному благополучию. Но на самом деле люди предпочитают иррациональные цели рациональным. Они в большей степени руководствуются стремлениями осуществить мифы и идеалы, чем стремлением наслаждаться более высоким уровнем жизни.

На это экономическая наука отвечает следующим образом.

1. Экономическая наука не предполагает и не постулирует, что люди стремятся только или прежде всего к тому, что называется материальным благополучием. Экономическая наука как часть более общей теории человеческой деятельности имеет дело со всей человеческой деятельностью, т.е. целенаправленным стремлением человека к достижению избранных целей, каковы бы они ни были. Применять концепцию рационального и иррационального к избранным конечным целям бессмысленно. Мы можем назвать иррациональной конечную данность, т.е. те вещи, которые наш разум не способен ни проанализировать, ни свести к другим конечно данным вещам. В таком случае любая цель, поставленная перед собой любым человеком, является иррациональной.

Не более и не менее рационально стремиться к богатству, как Крез, чем стремиться к бедности, как буддийские монахи.

2. Используя термин рациональные цели, критики имеют в виду желание материального благополучия и более высокого уровня жизни. Соответствует или нет истине их утверждение, что люди в общем, а наши современники в особенности, в большей мере движимы желанием осуществить мифы и мечты, чем улучшить свое материальное благополучие, является вопросом факта. Хотя любой разумный человек в состоянии дать правильный ответ, мы можем пренебречь этой проблемой, поскольку экономическая наука ничего не говорит ни в пользу, ни против мифов.

Она абсолютно нейтральна по отношению к профсоюзной доктрине, к доктрине кредитной экспансии и любой подобной доктрине в той мере, в какой они представляют себя как мифы и поддерживаются как мифы своими приверженцами.



Содержание  Назад