Инфляционистский взгляд на историю


Рекламируя первичное размещение своих облигаций, они подчеркивают эту возможность как особое преимущество.
Точно так же банки стремятся привлечь спрос на вторичные средства обмена. Они предлагают удобные условия своим клиентам. Банки стараются превзойти друг друга, сокращая сроки уведомления.

Иногда они платят проценты даже за деньги, отзываемые без уведомления. В этом соперничестве некоторые банки заходят слишком далеко и подвергают опасности свою платежеспособность.

В политических обстоятельствах последних десятилетий остатки на банковских счетах, которые можно использовать в качестве вторичного средства обмена, приобрели особое значение. Правительства почти всех стран оказались втянутыми в кампанию преследования капиталистов. Они настойчиво пытаются экспроприировать их с помощью налоговых и денежных мероприятий. Капиталисты стремятся защитить свою собственность, держа часть своих средств в ликвидной форме, чтобы вовремя уклониться от конфискационных мер.

Они держат счета в банках тех стран, где опасность конфискации и девальвации валюты в данный момент меньше, чем в других странах. Как только перспективы меняются, они переводят свои счета в страны, временно обещающие большую безопасность. Именно эти средства люди имеют в виду, когда говорят о горячих деньгах.

Значимость горячих денег для состояния денежной сферы является следствием системы с централизованным резервом. Чтобы облегчить центральному банку осуществление кредитной экспансии, европейские государства давно стремились к концентрации золотого запаса своих стран в центральном банке. Другие банки (частные банки, т.е. не наделенные особыми привилегиями и не имеющие право эмитировать банкноты) ограничивают свои остатки наличности потребностями текущих сделок.

Они больше не создают резерва против обязательств, по которым наступает срок погашения. Они не считают необходимым приводить в соответствие сроки погашения своих обязательств и свои активы так, чтобы в любой день быть готовыми без посторонней помощи исполнить свои обязательства перед кредиторами. Они надеются на центральный банк. Если кредитор желает изъять сумму больше нормальной, то частные банки занимают средства в центральном банке. Частный банк считает себя ликвидным, если он обладает достаточным количеством либо обеспечения, против которого центральный банк предоставит ссуду, либо векселей, которые центральный банк переучтет[Все это относится к европейским условиям.

В Америке условия отличаются только технически, но не экономически.].

Когда начинается приток горячих денег, частные банки стран, в которых они временно размещаются, не видят ничего, что мешало бы относиться к этим средствам как ко всем остальным. Они используют эти доверенные им дополнительные средства для увеличения ссуд предприятиям. Они не беспокоятся о последствиях, хотя знают, что эти средства будут изъяты, как только возникнет малейшее сомнение по поводу фискальной или денежной политики их стран. Неликвидность этих банков очевидна: с одной стороны, крупные суммы, которые клиенты могут изъять в короткий срок, с другой стороны, кредиты предприятиям, которые можно взыскать только значительно позднее. Единственный разумный метод обращения с горячими деньгами состоит в поддержании такого резерва золота и иностранной валюты, чтобы иметь возможность выплатить всю сумму в случае внезапного изъятия.

Разумеется, этот метод требует взимания банком комиссионного вознаграждения с клиентов за содержание их средств в сохранности.

Судный день швейцарских банков пришелся на один из сентябрьских дней 1936 г., когда Франция девальвировала французский франк. Вкладчики горячих денег были напуганы; они испугались, что Швейцария может последовать примеру французов. Ожидалось, что все они попытаются немедленно перевести свои средства в Лондон или Нью-Йорк, или даже Париж, который на ближайшие недели имел меньший риск обесценения валюты. Но швейцарские коммерческие банки были не в состоянии выплатить эти средства без помощи Национального банка.

Они ссудили их предприятиям по большей части предприятиям стран, которые путем валютного контроля заблокировали их счета. Единственный выход заимствования в Национальном банке. Только так они могли сохранить свою платежеспособность. Но вкладчики, получившие свои вклады, немедленно потребовали бы от Национального банка выкупить полученные банкноты за золото или иностранную валюту.

Если бы Национальный банк не исполнил эти заявки, то тем самым фактически отказался бы от золотого стандарта и девальвировал швейцарский франк. С другой стороны, если бы Банк выкупил банкноты, то он лишился бы большей части своих резервов. В результате возникла бы паника.

Сами швейцарцы попытались бы приобрести как можно больше золота и иностранной валюты. В итоге рухнула бы вся денежная система страны.

Единственным выходом для Национального банка было бы вообще не оказывать помощи частным банкам. Но это было бы равносильно банкротству важнейших кредитных институтов страны.

Таким образом, у правительства Швейцарии не было выбора. У него оставался единственный способ предотвратить экономическую катастрофу: немедленно последовать примеру Франции и девальвировать швейцарский франк. Дело не терпело отлагательств.

Вообще говоря, накануне войны в сентябре 1939 г. Великобритания оказалась в похожем положении. Когда-то лондонское Сити было банковским центром мира. Оно давно уже утратило эту функцию. Но накануне войны иностранцы и граждане доминионов все еще держали в британских банках значительные краткосрочные счета.

Кроме того, крупные вклады подлежали выплате центральным банкам стерлинговой зоны. Если бы британское правительство не заморозило все эти счета, введя валютные ограничения, то банкротство британских банков стало бы неизбежным. Валютный контроль был замаскированным мораторием для банков.

Это освободило их от необходимости публичного признания неспособности выполнить свои обязательства.
18. Инфляционистский взгляд на историю

Широко распространенная теория уверяет, что поступательное снижение покупательной способности денежной единицы сыграло решающую роль в исторической эволюции. Она утверждает, что человечество не достигло бы сегодняшнего уровня благосостояния, если бы предложение денег не увеличилось в большей степени, чем спрос на деньги. Якобы следующее за этим падение покупательной способности было необходимым условием экономического прогресса. Углубление разделения труда и непрерывное накопление капитала, в 100 раз увеличившие производительность труда, можно было обеспечить только в мире постоянного падения цен.

Инфляция создает процветание и богатство; дефляция нищету и экономический упадок[Критический анализ см.: Herzfeld von M. Die Geschichte als Funktion der Geldbewegung// Archiv f??ь??r Sozialwissenschaft. LVI. 654686, и литературу, цитируемую в этом исследовании.]. Обзор политической литературы и идей, которыми на протяжении веков руководствовалась экономическая политика различных стран, показывает, что это мнение разделялось практически повсеместно.

Несмотря на предупреждения экономистов, оно и сегодня составляет основу экономической философии обывателей. Именно в этом суть учений лорда Кейнса и его последователей в обоих полушариях.

Инфляционизм в значительной степени обязан своей популярностью глубоко укоренившейся ненависти к кредиторам. С инфляцией мирятся просто потому, что она благоволит должникам в ущерб кредиторам. Однако инфляционистский взгляд на историю, который нам придется рассматривать в этом параграфе, имеет лишь косвенное отношение к этим антикредиторским доводам.

Заявления инфляционитов о том, что экспансионизм является движущей силой экономического прогресса, а редукционизм представляет собой худшее из всех зол, основаны на других аргументах.

Очевидно, что проблемы, поднятые инфляционистской доктриной, не могут быть разрешены с помощью уроков исторического опыта. Вне всякого сомнения, история цен демонстрирует в общем и целом постоянный, хотя прерывавшийся на протяжении коротких периодов восходящий тренд. Разумеется, невозможно установить этот факт иначе, чем посредством исторического понимания. Каталлактическую точность нельзя применить к историческим проблемам. Попытки некоторых историков и статистиков проследить изменения покупательной способности драгоценных металлов на протяжении веков и измерить их бесполезны.

Уже было показано, что попытки измерить экономические величины основываются на абсолютно ложных посылках и демонстрируют незнание основных принципов как экономической теории, так и истории. Но того, что история с помощью своих специфических методов может сказать нам в этой области, достаточно, чтобы подтвердить вывод о том, что на протяжении веков покупательная способность денег снижалась. По этому пункту расхождения отсутствуют.

Но прояснения требует не эта проблема. Вопрос в том, являлось ли падение покупательной способности необходимым фактором эволюции, которая привела от нищеты ушедших веков к более удовлетворительным условиям современного западного капитализма. Ответ на этот вопрос необходимо дать без ссылок на исторический опыт, который всегда можно интерпретировать и на деле интерпретируется по-разному и на который ссылаются для доказательства противоречащих друг другу и несовместимых утверждений и сторонники, и противники любой теории и любого объяснения истории.



Содержание  Назад  Вперед