Часть вторая. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ОБЩЕСТВЕ



Все знают, что подобных попыток не было и не будет.

Далее, существует факт разногласий относительно жизненно важных проблем между людьми, принадлежащими к одному и тому же классу, расе или нации. К великому сожалению, говорят нацисты, есть немцы, которые думают не в соответствии с истинно немецким образом мысли. Но если немец необязательно всегда думает так, как ему подобает, а может думать как человек, обладающий не-немецкой логикой, кто должен решать, какие из идей немца истинно немецкие, а какие не-немецкие. Профессор Франц Оппенгеймер говорит: Индивид часто ошибается в поисках своих интересов; класс никогда не ошибается в долгосрочной перспективе[Cf. Oppenheimer F. System der Soziologie.

Jena, 1926. II. 559.]. Это предполагает безошибочность голосования большинством голосов[Необходимо подчеркнуть, что демократия не исходит из предположения, что большинство всегда право, и еще меньше из того, что оно непогрешимо (см. с. 141142).].

Однако нацисты отказались от принятия решений большинством голосов как очевидно не-немецкого. Марксисты лицемерно отдают дань почтения демократическому принципу большинства голосов. Но когда доходит до дела, они предпочитают правило меньшинства, если это правило их собственной партии.

Давайте вспомним как Ленин разогнал Учредительное собрание, избранное под контролем его собственного правительства взрослыми избирателями, потому что лишь одна пятнадцатая часть его членов были большевиками.

Последовательные сторонники полилогизма должны считать, что идеи верны, потому что их авторы принадлежат к правильной нации, расе или классу. Но последовательность никогда не была их добродетелью. Марксисты готовы присвоить эпитет пролетарский мыслитель любому, чьи теории они одобряют.

Остальных они третируют как врагов своего класса или как социальных предателей. Гитлер даже в порыве откровенности признал, что единственный доступный способ точно отделить настоящих немцев от полукровок и инородцев написать подлинно немецкую программу и посмотреть, кто окажется готовым поддержать ее[См. его речь на Съезде партии в Нюрнберге 3 сентября 1933 г. (Frankfurter Zeitung. 1933. September 4. Р. 2).].

Темноволосый человек, чьи физические характеристики никоим образом не соответствовали прототипу представителя светловолосой арийской расы господ, присвоил себе дар открытия единственной доктрины, адекватной немецкому мышлению, и право исключения из разряда немцев любого, кто не принял эту доктрину, вне зависимости от его физических характеристик. Не требуется никаких дополнительных доказательств лицемерия всей теории в целом.
3. Праксиологический аспект полилогизма

Идеология в марксистском смысле этого термина есть теория, которая, хотя и является ошибочной с точки зрения правильной логики пролетариата, выгодна эгоистическим интересам класса, ее разработавшего. Идеология является объективно порочной, но как раз за счет этой порочности она служит интересам класса, к которому принадлежит мыслитель. Многие марксисты считают, что они доказали этот принцип, подчеркивая, что люди не жаждут знания ради него самого. Задача ученого расчистить дорогу для успешной деятельности.

При разработке теории всегда имеется в виду ее практическое применение. Не существует чистой науки и бескорыстного поиска истины.

Чтобы поддержать дискуссию, мы можем принять, что любая попытка постичь истину вызвана соображениями ее практического использования для достижения определенной цели. Но это не дает ответа на вопрос, почему идеологическая, т.е. ложная, теория окажет лучшую услугу, чем верная теория. Тот факт, что практическое применение теории приводит к результату, предсказанному на основе этой теории, является общепризнанным подтверждением ее правильности.

Утверждение о том, что ложная теория со всех точек зрения более полезна, чем правильная, парадоксально.

Люди используют огнестрельное оружие. Для того чтобы усовершенствовать это оружие, они разработали науку баллистику. Но именно потому, что люди стремятся поохотиться или поубивать друг друга, они, разумеется, разработали правильную баллистику.

Просто идеологическая баллистика не будет иметь никакого прока.

Для марксистов мнение, что ученые работают только ради знания, является всего лишь самонадеянной претензией ученых. Так, марксисты заявляют, что к открытию электромагнитных волн Максвелла толкала острая потребность экономики в беспроволочном телеграфе[Cf. Hogben L. Science for the Citizen. New York, 1938. P. 726728.].

Для проблемы идеологии не имеет значения, правда это или нет. Вопрос стоит так: что заставило Максвелла сформулировать правильную теорию то, что для развития промышленности в XIX в. телеграфирование без проводов было философским камнем и эликсиром молодости[Ibid. P. 726.], или идеологическая надстройка эгоистичных классовых интересов буржуазии? Нет сомнений в том, что бактериологические исследования стимулируются не только стремлением победить инфекционные болезни, но и желанием производителей вина и сыра усовершенствовать свои технологии.

Однако полученный результат определенно не идеологический в марксистском смысле.

Маркс изобрел свою доктрину идеологии, желая подорвать престиж экономической науки. Он осознавал свое бессилие дать ответ на возражения экономистов относительно осуществимости социалистических проектов. В действительности он в такой степени был пленен английской классической политэкономией, что был твердо уверен в ее неуязвимости. Он или никогда не знал о сомнениях, которые классическая теория ценности вызывала у здравомыслящих ученых, или, если что-то и слышал, не придавал этому значения.

Его собственные экономические идеи суть не более чем искаженная версия рикардианства. Когда Джевонс и Менгер провозгласили новую эру экономической мысли, карьера Маркса как автора экономических работ уже подошла к концу; первый том Капитала был опубликован за несколько лет до этого. Единственная реакция Маркса на предельную теорию ценности заключалась в том, что он отложил публикацию следующих томов своего основного труда.

Они появились только после его смерти.

Разрабатывая свою доктрину идеологии, Маркс целился исключительно в экономическую науку и социальную философию утилитаризма. Его единственным намерением было разрушить репутацию экономических учений, которые он не смог опровергнуть средствами логики и умозаключений. Он придал своей теории форму всеобщего закона, действительного для всей исторической эпохи общественных классов, потому что утверждение, которое приложимо лишь к единичному историческому факту, не может рассматриваться в качестве закона.

По тем же причинам он не ограничил сферу ее действительности только рамками экономической мысли, но включил сюда все отрасли знания.

По мнению Маркса, буржуазная экономическая наука служит буржуазии двояким образом. Сначала она помогала в борьбе против феодализма и королевского деспотизма, а затем в борьбе против восходящего класса пролетариев. Она обеспечивает рациональное и моральное оправдание капиталистической эксплуатации. Если использовать понятие, появившееся после смерти Маркса, она представляла собой рационалистическое объяснение потребностей капиталистов[Хотя термин рационалистическое объяснение является новым, то, что он обозначает, было известно задолго до этого.

См., например, утверждение Бенджамина Франклина: Вот как удобно быть существом разумным: разум всегда подскажет оправдание для любого поступка, который нам захочется совершить (Франклин Б. Автобиография//Брэдфорд У. История поселения в Плимуте и др. М., 1987. С. 356).].

Капиталисты, подсознательно стыдящиеся жадности, направляющей их поведение, и, желая избежать общественного осуждения, поощряли своих приспешников-экономистов провозглашать теории, которые могли бы реабилитировать их в глазах общественного мнения.

В настоящее время обращение к понятию рационалистического объяснения обеспечивает психологическое описание стимулов, побудивших человека или группу людей сформулировать теорему или целую теорию, но ничего не утверждает по поводу действительности или недействительности выдвинутой теории. Если доказано, что данная теория несостоятельна, понятие рационалистического объяснения будет психологическим объяснением причин, которые заставили авторов ошибаться. Но если мы не в состоянии обнаружить какую-либо ошибку в выдвинутой теории, то никакое обращение к концепции рационалистического объяснения не сможет опровергнуть ее обоснованность. Даже если бы экономисты и в самом деле неосознанно стремились исключительно к оправданию несправедливых притязаний капиталистов, то и в этом случае их теории могли бы быть абсолютно верными.

Ложную теорию можно разоблачить только путем опровержения ее методом дискурсивного рассуждения и заменой лучшей теорией. Изучая теорему Пифагора или теорию сравнительных издержек, мы не интересуемся психологическими факторами, побудившими Пифагора и Рикардо создать эти теоремы, хотя эти подробности могут быть важны для историков и биографов. Для науки уместен единственный вопрос: могут ли эти теории выдержать испытание рациональной экспертизой?

Социальное или расовое происхождение их авторов не суть важно.



Содержание  Назад  Вперед