Любовь


Например, у всех есть блохи, и особенно - у ее родителей. Разумеется, она очень любила своих родителей, но поскольку у них было больше всего блох, она не могла проводить с ними много времени.

И поскольку блохи были воображаемыми, то могли проникать даже через телефон, поэтому когда звонили ее родители, блохи проникали к ней через телефонную трубку.

Таково было ее убеждение. Разумеется, множество людей пытались убедить ее, что это полный абсурд.

Мы с Дэвидом предприняли массу попыток добиться с ней раппорта, необходимого для выяснения ее субмодальностей и стратегий, но провести это убеждение через порог сознания нам по-настоящему удалась, когда я начал проводить подстройку к ее системе убеждений. Я сказал: “Ну хорошо, эти блохи действительно есть.

Но мне кажется, что вы всю жизнь действовали по принципу “подальше от них”. Вы пытались избавиться от блох, вы всегда старались заставить их уйти куда-нибудь.

Возможно, это неэффективный способ.

Пытался ли кто-нибудь лечить вашу настоящую воображаемую аллергию на настоящих воображаемых блох?
Это напоминает мне симптомы аллергии. У некоторый людей бывает аллергия на разносимую ветром пыльцу: они не могут видеть эту пыльцу, но она попадет в нос, и им от этого становится плохо.

Но вовсе не обязательно прятаться от пыльцы или отгонять ее.

Существуют специальные лекарства, которые воздействуют на иммунную систему таким образом, что снижают аллергические симптомы”.
После этого я вытащил пузырек ПЛАЦЕБО и сделал следующие пояснения: “Здесь находятся настоящие воображаемые таблетки. Они воображаемые, потому что не содержат никаких настоящих лекарств, но они настоящие, потому что излечат вашу аллергию и изменят ваши ощущения”.
Поскольку нам уже было все известно о субмодальностях ее стратегии убеждений, я начал ей описывать, как они будут действовать, что она будет при этом чувствовать и какие наступят изменения, ориентируясь при этом на ее критические субмодальности. Разумеется, ей не удалось найти каких-либо слабых мест в этой логике. когда она опять пришла к нам через неделю, то была по-настоящему напугана.

Причина была в том, что эти настоящие воображаемые таблетки сработали.
Она села и сказала: “Как я смогу узнать, какие платья мне покупать? Как я смогу узнать, как мне вести себя с родителями?

Как я смогу узнать, кому можно ко мне прикасаться? Как я смогу узнать, что мне делать или куда идти в окружающем меня мире?”
Вам необходимо осознать, что если бы мы не помогли ей выработать стратегии, закрывающие эту "дыру", то она вполне могла опять вернуться к навязчивой идее по экологическим причинам. “Вот я здесь, оставленная наедине с неизвестностью”.
То, что она говорила, означало: данное убеждение служило ей заменой многих способностей к принятию решений. Это стало важной обратной связью и, определенно, не было проблемой.

Таким образом, она наконец оказалась готова к тому, чтобы услышать, что представляет собой стратегия принятия решений.

Мы вернулись к самому началу и помогли ей выработать все данные способности.
Мы определили, какого рода критерии потребуются для ответа ее вопросы: как я смогу узнать и как находить свидетельства этих критериев.
Для начала мы взяли некоторые из созданных ею ресурсов по принятию решений и передали их маленькой девочке, которая решила создать блох, поскольку эта навязчивая идея была у нее в течение более чем пятнадцати лет.
Суть всего сказанного в том, что убеждения, способности и все уровни без исключения соединяются и образуют целостную систему человека.
Любовь
Поскольку мы завершаем данное исследование, посвященное нашим отношениям с другими людьми, мне кажется, есть еще ресурс и тема, с которой я бы хотел вас оставить, - любовь. Наши жизни формируются любовью и теми, кого мы любим.

Возможно, сегодня мы добились более глубокого понимания того, что выражено словами “любить ближнего своего, как самого себя”.
Я считаю, что существуют различные виды любви. Часто мы начинаем с любви, которая складывается вокруг поведения.

Возможно, это любовь, строящаяся вокруг сексуальности или взаимных симпатий - кто-то помогает мне выжить, я помогаю им выжить.
Далее мы, возможно, начинаем любить кого-либо за то, о чем они размышляют, что собой представляют, что знают. Вместо того чтобы испытывать влечение к кому-либо из-за его тела, марки его машины или того, сколько он зарабатывает, некто начинает нас привлекать в силу своего разума.
Более глубокий уровень любви начинается с того момента, когда вы начинаете разделять убеждения и ценности друг друга. Далее следует уровень, когда вы начинаете разделять идентичность.
Вы дружите с кем-то или поддерживаете какие-то отношения не из-за того, что он во что-то верит или что-то имеет, а из-за того, что он собой представляет.
Но наступает и такое время, когда мы поднимаемся до любви, которая превосходит все, что мы назвали ранее, - духовная любовь. Я считаю, что она одинаково важна как при развитии отношений, так и при их прекращении.
В каком-то смысле можно утверждать, что если у вас есть отношения на духовном уровне, то они никогда не прекращаются. Любой, кто пережил смерть человека, которого любил, достигает той стадии, когда уже больше не может непосредственно воспринимать личность, поведение, убеждения и т.д. этого человека.

Связь должна перейти на духовный уровень.
Я встречал людей, которые после смерти любимого человека или прекращения отношений перенимали тип поведения этого человека. Это иногда является очень полезной и важной частью обряда, который вам хотелось бы иметь при завершении отношений.
Когда этот человек присутствует, он выполняет функции определенной части системы. Но когда его больше нет, вам самому приходится обеспечивать эти способности.

Иногда определенные убеждения и ценности становятся сильней. Иногда, как многие из вас могут обнаружить в процессе реимпринтинга, вы перенимаете некоторые аспекты идентичности этих значимых для вас людей
Я полагаю, что этот процесс приобретает важность при проживании и переживании горя - внутренняя интеграция всех этих уровней отношений.
Несколько лет назад у моего отца случился инсульт, которого никто не ожидал. Ему было только пятьдесят семь.

Приступ был настолько сильным, что никто не надеялся, что он проживет еще несколько часов.

Поэтому вся наша семья прибыла в госпиталь, чтобы быть вместе с ним.
Мы начали делать все, что только могли, чтобы он поправился и продолжал жить. Я также делал все что мог и что позволял мой опыт в области медицины.
Он прожил первый день и продолжал жить на следующий. Однако при инсульте ситуация с течением времени ухудшается, потому что мозг увеличивается в объеме, а поскольку объем черепа остается прежним, то мозг начинает выдавливаться через нижнюю часть черепа.

В результате этого происходит нарушение всех жизненно важных функций организма: температуры тела, дыхания, кровяного давление и частоты сердцебиений. Это достаточно интересный парадокс, поскольку, стараясь вылечиться, наш организм фактически сам начинает себе вредить.

И мозг, который организует все это, оказывается поврежденным в первую очередь.
Состояние моего отца ухудшалось, и доктора заявили, что он в коме и нас больше не слышит. Но мы, разумеется, не теряли надежды и делали все, что только могли.

Кроме того, мы верили, что он по-прежнему слышит нас.

Однако его организм постоянно слабел, он потерял уже четверть своего веса, утратил зрение. Он не мог двигать правой половиной тела и не управлял левой.
Разумеется, мне было тяжело наблюдать, как мой отец, всегда сильный и ловкий, превращается в ничто.
На пятый или шестой день положение стало критическим. Это напоминало ситуацию, как если бы мы пытались вместе бежать изо всех сил и падали лицом в грязь.

Из последних сил мы пытались подняться, но только вновь и вновь падали.
Моя мать и сестра - мы все просили отца подать знак, что он еще с нами. Мы все хотели сохранить ему жизнь.
Внезапно, этот человек, который уже не мог самостоятельно производить мочеиспускание, слепой, до предела истощенный, с едва теплящейся в нем жизнью, поднял левую руку и, обхватив меня за голову и притянув ухом к своему рту, издал звук, в котором мне послышалось “Привет”, но это было “Прощай”. Затем он нащупал руку моей сестры и положил ее на свою руку, затем нащупал руку матери и положил ее на руку сестры, затем нащупал мою руку и положил ее на руку матери, а поверх всех наших рук положил свою.

Это было его последним сознательным действием.

Я никогда не видел ничего более прекрасного.
В эту ночь моей матери приснился сон, в котором она увидела отца. Ему снова было шестнадцать: именно столько ему было, когда они полюбили друг друга.
В этом сне она видела, что он уходит, и, конечно же, не хотела этого. Она хотела, чтобы он остался или взял ее с собой.

Сперва она разозлилась, затем опечалилась.
Но она сказала, что он выглядел таким счастливым, что может пойти туда, куда собрался (будучи опять шестнадцатилетним), что она не могла его остановить.



Содержание  Назад  Вперед