Раздробленное сознание


половиной мозга.
Гарднер, Раздробленное Сознание,
Если, когда Эриксон обращается к “бессознательной части мозга”, он обращается к немому или недоминантному полушарию, то паттерн появления визуальной репрезентативной системы, который мы отметили в работе Эриксона, равно как и в нашей собственной , вполне понятен. Есть и несколько других паттернов, которые мы отметили в нашей работе и которые подтверждают такую интерпретацию.
Первое: при проведении двойных индукций (трансовых индукций, в которых оба автора обращаются к клиенту одновременно), стиль речи, употребляемый каждый из нас, варьирует в зависимости от уха, в которое мы говорим.
Конкретно, если Джон говорит в ухо, передающее информацию в речевое полушарие, он будет говорить в сложном синтаксически стиле, с использованием, к примеру, неопределённостей, как ключевую методику, тогда как Ричард обращается к левому полушарию в стиле, являющемся максимально синтаксически простым - стиле не хорошо сформированного английского языка взрослого, но хорошо сформированного английского языка ребенка ( ниже мы обсудим это более детально). Двойные трансовые индукции более быстры, и транс более глубок в случае, когда мы делаем такое полушарное различение, нежели чем когда мы его не делаем.
Второе: одним из наиболее достоверных показателей, что клиент входит в удовлетворительное состояние транса, является координированное появление движений стороны тела, контролируемой недоминантным
полушарием.
Третье: в процессе нашей терапевтической работы мы разработали много способов помощи клиентам в скорейшем развитии других репрезентативных систем, нежели ими наиболее ценимая. Много раз в курсе обучения клиента, имеющего наиболее высоко оцениваемую
репрезентативную систему, иную, нежели визуальная, мы отмечали, что клиент делает различение между представлением картинки и видением картинки. В первом случае клиент обычно сообщает о смутных, сравнительно не сфокусированных, схематизированных и нестабильных визуальных образах, тогда как во втором случае образы имеют сфокусированность, стабильность, полноту, богатство и жизненность-качества прямой визуальной информации. Во всех отмеченных случаях опыт представления картинки связан с ней вербальным внутренним диалогом, тогда как с живой визуализацией внутренний вербальный диалог не связан. Очевидно, первый случай есть случай, в котором клиент конструирует картинку с использованием своей речевой системы как ведущей, тогда как во втором случае осуществляется прямой доступ к картинкам, находящимся в недоминантном полушарии.

Таким образом, один из путей, разработанных нами для помощи клиенту и приобретения способности живо визуализировать - это научить его приглушать свой внутренний диалог. Очень часто его первые опыты с заглушением своего внутреннего диалога приводят к тому, что проявляется для нас как трансовое поведение.
Четвертое; в различных местах работы Эриксона он очень эффективно использует мелодии как часть его индукции. Мелодии хранятся в недоминантном полушарии.
Пятое: в терапевтическом контексте один из наиболее эффективных способов помочь клиенту, изменить его модель мира - это НАПРАВЛЕННАЯ ФАНТАЗИЯ для детального представления (см. “Структуру Магии”-I, гл.6 и 2, ч.1) , при которой клиента просят закрыть глаза и визуализировать конкретное переживание, которое затем поможет ему в замене. Наша начальная заинтересованность в гипнозе проистекала из осознания нами, что поведение наших клиентов во время направленной фантазии было неотличимо от описаний пациентов в трансовых состояниях средней и большой глубины.
Следующее, и вновь в терапевтическом контексте. Особенно при работе с полярностями ( полярности - это выражение двух моделей мира, находящихся в конфликте, которыми обладает клиент , см. “Структуру Магии”- 2, ч.3 ), -мы заметили, что один из наиболее скорых и эффективных путей помочь клиенту полностью выразить и объединить его полярности -это убедиться, что одна из его полярностей использует визуальную репрезентативную систему, а другая - либо кинестетическую, либо аудиальную репрезентативную систему.

Наконец, мы наблюдали, что клиенты, выполняя постгипнотические рекомендации, часто заменяют предикаты, которые они обычно используют, на визуальные, когда они вновь входят в состояние транса, чтобы выполнить постгипнотические рекомендации.
Повторение дало идентичные результаты с одним исключением. Это 63
было воодушевленное выражение полнейшего удивления со стороны Хаксли, вдруг воскликнувшего: “Послушайте, Милтон, это глубоко потрясающе, сверхэкстраординарно. Я использую глубокую рефлексию, чтобы собрать мои воспоминания, привести в порядок все мои мысли, выяснить границы и протяженность моего ментального опыта, но я делаю это только для того, чтобы позволить этим осознаниям, мыслям, воспоминаниям просочиться в работу, которую я планирую сделать, без моего сознательного ведома всего этого. Потрясающе... никогда не прекращать осознавать, что моя глубокая рефлексия всегда предшествовала периоду интенсивной работы, когда я полностью погружен...

Слушайте, нечего удивляться, что я имею амнезию”.
Позднее, когда мы изучали записные книжки друг друга, Хаксли высказал удивление и потрясение по поводу того, что я записал о физических стимулах, о которых он не имел воспоминаний никакого рода. Он знал, что он входил в глубокую рефлексию повторно, по моей просьбе, одновременно был удовлетворен и удивлен своими субъективными ощущениями затерянности во всепоглощающем море цвета, чувствовал вневременность, внепространственность и испытывал чувство чего-то исполненного смысла, что готовилось произойти. Он перечитал мои записи несколько раз в стремлении воссоздать какие-то ощущения хотя бы смутных воспоминаний субъективного осознавания разнообразных физических стимулов, которые я давал ему. Он также посмотрел на тыльные стороны своих ладоней, чтобы заметить следы надавливаний, но они отсутствовали.

Его финальный комментарий был: “...экстраординарно, сверхэкстраординарно, слушайте, глубоко потрясающе”.
ИССЛЕДОВАНИЕ ТРАНСОВЫХ СОСТОЯНИЙ
Когда мы согласились, что, хотя бы на некоторое время, дальнейшее изучение глубокой рефлексии должно быть отложено, Хаксли снова заявил, что его внезапное осознание, насколько много он ее использовал и как мало он о ней знал, заставляет его решиться продвинуться гораздо дальше в изучении его глубокой рефлексии. Способ и средства достижения ее, каким образом она включает форму подготовки к погружению себя в его писательскую работу и заставляет его утрачивать ненужный контакт с реальностью, были проблемами, чрезвычайно его интересующими. Затем Хаксли предложил провести дальнейшие исследования гипнотических состояний сознания, с использованием его в качестве субъекта. Он просил разрешения, чтобы ему позволили прерывать свои трансовые состояния с целью обсуждения.

Это находилось в полном согласии с моими собственными пожеланиями. Он попросил вначале индуцировать легкий транс, возможно, повторный, с тем, чтобы позволить провести исследование его субъективного опыта. Так как ранее он какое-то короткое время был сомнамбулой, его осторожно убедили, что этот факт мог бы
помочь ему почувствовать себя уверенным в возможности прервать свои состояния транса на любом уровне, который он пожелает. Он не распознал это как простое, прямое гипнотическое предложение.

Читая позднее мою записную книжку, он был сильно удивлен тем, как легко он принимал очевидное предложение без какой-либо догадки и определения характера его на данный момент времени.
Он нашел несколько репетиций легкого транса интересными, но “слишком легко концептуализируемыми”. Это, объяснил он, “простое перемещение внимания снаружи вовнутрь”, так что все менее и менее внимания отдается “внешностям” и все более и более внимания направляется к внутренним субъективным ощущениям.

Внешние данные становятся все более тусклыми, более невразумительными, внутренние субъективные ощущения - более удовлетворяющими, пока не наступает состояние баланса. В состоянии такого баланса он имел чувство, что, при наличии мотивации, он мог бы “выбраться и схватить реальность”, что есть определенное сохранение власти над внешней реальностью, но без какой-либо мотивации касательно того, что с нею делать.

Никогда он не чувствовал желания углубить транс. Ни одно особенное изменение этого состояния баланса не казалось необходимым, и он отметил, что ему сопутствуют чувства удовлетворения и релаксации.

Он гадал, переживают ли другие такие же субъективные реакции.
Хаксли заявил, что легкий транс можно индуцировать с помощью огромного разнообразия методик, некоторые из которых являются невербальными. Результаты на каждом шаге, как интенсивно ощущал Хаксли, полностью зависели от его умственного напряжения.

Он обнаружил, что может позволить себе “дрейфовать” (моя фраза) в состоянии легкого транса, откликаясь па предложения, но предполагая в первую очередь ответ только на субъективном уровне.



Содержание  Назад  Вперед