Границы между идеальным и материальным


Много интересного для понимания соотношений психики и мозга дает практика психотерапии сосудистых заболеваний нервной системы (В.Д. Трошин).

Особые аспекты проблемы "мозг и психика" имеются и при ряде психосоматических расстройств.
Вряд ли какая-либо из современных естественных и медицинских наук обладает фактами, которые так бесспорно подтверждают материалистическое понимание проблемы "мозг и психика", чем психофармакология. Как говорит само название этой науки, она является своеобразным синтезом двух греческих слов: психе - душа и фармакон - лекарство.
Первое из них относится к характеристике мира человека - психической деятельности сознательных существ.
Второе из них отражает определенный класс веществ, имеющих строго заданные химические свойства и поддающиеся точному научному исследованию и объективной регистрации.
Этот столь необычный "союз" духа и материи в предмете психофармакологии говорит о глубочайшем внутреннем единстве психики и мозга.
Для определения в эксперименте психотропного эффекта того или иного лекарственного вещества нужно выбрать объективные показатели деятельности организма, которые можно регистрировать при помощи современных естественно-научных методов, используемых во многих областях знаний.
В качестве таких объективных показателей действия психотропных лекарств психофармакология использует поведенческие и эмоциональные реакции, биоэлектрическую активность мозга, вегетативные и гормональные реакции и биохимические изменения в различных образованиях нервной системы.
Такой методологический подход связан с вопросом, в какой степени по изменениям отмеченных выше показателей мы можем судить об изменениях субъективных переживаний человека, которые мы непосредственно не можем наблюдать и объективно регистрировать.
На пути решения этой интересной проблемы психофармакологии встречается с рядом вопросов принципиальной важности.
Самым существенным из них является философско-теоретический, сближающий психофармакологию как медицинскую науку с философией и психологией.
Это вопрос о единстве психических и физиологических процессов в деятельности мозга.
Непосредственно с ним связан вопрос о возможности найти явления в деятельности нервной системы, которые в той или иной степени являются одновременно и психическими и физиологическими. Такими феноменами являются обобщенные синдромы психопатологических состояний больных (страх, депрессия и др.).
Все указанные выше медицинские науки достигли замечательных успехов, которые, казалось бы, бесспорно подтверждают мысль о том, что мозг является органом человеческой психики.
И вот на этом фоне достижений современной науки выступают крупные ученые-физиологи и известные философы, Которые подвергают сомнению идею о том, что мозг является органом психической деятельности человека и животных.
Известный нейрофизиолог Экклс (1978 г.) на основе ряда рассуждений приходит к выводу, что мозг не является органом психики. В этих выводах он опирается на декартовский дуализм "духа и тела".
Свою позицию он называет триалистическим интеракционизмом и непосредственно связывает ее с идеями Декарта.
Однако, добавляет он, эти идеи развиты "с учетом достижений философии и науки с XVII в. до наших дней".
Экклс, Поппер (1977 г.) и другие сторонники "интеракционного триализма", например, считают, что идеальное, в виде философских идей, ценностей человеческой культуры, научных истин и т.д., существует независимо от отдельного индивида и имеет характер объективно существующей информации.
Этот "третий мир" существует наряду с "первым миром ", объективной реальностью, к которой относится и мозг как часть природы, и со вторым мировоззрением (наши субъективные переживания). Раз мир идей, художественных ценностей и т.д. существует независимо от отдельных индивидов, то он, следовательно, не является функцией человеческого мозга, осуществляющейся под влиянием объективной реальности.
"Третий мир" - мир идей, логико-категориальные формы мышления, научные понятия, художественные ценности и т.д. - лишь взаимодействует с нашим мозгом, но не является результатом его деятельности.

К отрицанию роли мозга как органа психики В.П. Зинченко (1978 г.), например, приходит на том основании, что он ищет способ "введения психической реальности в основание существования живых существ".

Как нетрудно заметить, этот подход существенно не отличается от истолкования Аристотелем "души" как "причины и начала живого тела".
При таком понимании сущности и онтологического статуса психики человека она может и не быть связана с деятельностью мозга. Ведь известно, что Аристотель помещал душу в сердце.
Другими путями, но к таким же теоретическим выводам пришел и Э.В. Ильенков (1979 г.), который писал, что психика может с "одинаковым успехом толковаться как вполне телесная функция вполне телесно понимаемой души, какому бы органу в частности эта функция ни приписывалась: сердцу, печени или мозгу".
Каковы основания, исходя из которых Э.В. Ильенков делает такой вывод?

Основанием для него является понимание идеального как характеристики вещественно зафиксированных (объективных, овеществленных, опредмеченных) образов человеческой культуры. Эти образы, способы ! общественно-человеческой жизнедеятельности противостоят индивиду с его сознанием как особая сверхприродная объективная деятельность.

В силу этого, заключает Э.В. Ильенков, бессмысленно принять термин "идеальное" к психике отдельного индивида, рассматривать ее как функцию мозга.
Однако вряд ли при помощи всех этих теоретических рассуждений можно опровергнуть очевидный факт, что именно при нарушении функции мозга, а не какого-либо другого органа, нарушается способность человека реагировать на те сверхпроводниковые объекты, с которыми Э.В. Ильенков связывает идеальное.
Изучением интерсубъективности - независимости от индивида, общезначимости, - научных понятий и художественных ценностей (образов) занимались многие философы. Хорошо известны неудачные попытки решения этой проблемы Е. Хуссуль, Р. Карнап, М. Хеэдегер и др.

Поппер (1977 г.), например, стремится решить эту проблему при помощи концепции "знания без познающего субъекта". Хуссель (1906 г.) пытался понять независящие от субъекта характеристики нашего познания и художественных ценностей при помощи так называемой трансцендентальной интерсубъективности.
Для определения онтологического статуса "идеального" он выдвинул понятия "трансцендентального субъекта и объекта". Хуссель рассуждал приблизительно следующим образом.
Материалистические формулы, философские идеи, художественные ценности и т.д. выступают во множестве состояний материальных и идеальных форм. Они первый раз возникли в сознании их творцов. Но этих творцов давно уже нет в живых, а идеи существуют, их изучают, при их помощи решают задачи, восхищаются художественными образами, с упоением слушают их мелодии и т.д. Следовательно, художественные образы, научные истины, философские идеи, бессмертные мелодии и т.д. не являются субъективно-психологическим состоянием их создателей.

Не сводятся они и к сумме психических актов их слушателей, зрителей, читателей, интерпретаторов и т.д. Этих актов бесконечно много, и каждый из них индивидуально неповторим, а формула Пифагора, слова Гераклита "все течет, все изменяется", сонаты Бетховена, балет Чайковского и полонезы Шопена уникальны.
В последние годы ряд философов и психологов делают попытки ответить на вопрос: как происходит преобразование материального в голове человека, каковы реальные процессы, осуществляющие превращение материального в идеальное?
Некоторые сглаживают границы между идеальным и материальным, считая эти явления различными сторонами одной и той же медали.
Как нетрудно заметить, во всех цитированных выше определениях превращения материального в идеальное существует либо само материальное, либо само идеальное. Для определения, даваемого Э.В.

Ильенковым (1991 г.), реальное - лишь "схема движений субъекта". Но движение, как известно, принадлежит субъекту и как принадлежащее субъекту и как принадлежащее исключительно ему может наполнить объективным содержание идеальное, содержанием души от материального мира.

В таком идеальном объекте оно не содержится ни в каком виде, так как , движения, будучи атрибутами лишь субъекта, лишь проявлением определенных функций его организма, не могут внести в содержание идеальной характеристики объекта, который оно должно отражать.
И в информационной концепции материальное тоже отсутствует, так как оно заменено "чистой информацией". В нем, по сути дела, нет и субъективного.
В третьем из указанных выше подходов тоже нет идеального, потому что оно определяется лишь как материальная (вещественно-метаболическая) копия или модель материального.
Идеальное не может быть понято и как сочетание различных физиологических процессов. Сколько бы ни усложнялись электрофизиологические процессы, происходящие в нем, сами по себе они не могут породить психическое, идеальное, не могут осуществить скачок из "царства вещей" в "царство идей". О характере трудностей, возникающих при таком подходе, определенное представление могут дать следующие слова П.К. Анохина: "Я объясняю студентам: нервное возбуждение формируется и регистрируется вот так, оно в такой-то форме в нерве, оно является таким-то в клетке. Шаг за шагом, с точностью до одного иона я говорю им об интеграции, о сложных системах возбуждения, о построении поведения, о формировании цели к действию и т.д., а потом обрываю и говорю: сознание - идеальный фактор.

Сам я разделяю это положение, но я должен как-то показать, как же причинно-идеальное сознание рождается на основе объяснимых мною материальных причинно-следственных отношений. Нам это сделать очень трудно без изменения принципов объяснения".



Содержание  Назад  Вперед