Причины создавшегося положения вещей


А там дальше – кто там будет распоряжаться. Ну, плюс – публикации" [мужчина, 55 лет]. Есть и почти прямые "признания вины": "мне кажется, мы немножко паразитируем, можно бы и пошевелиться. Мы привыкли, что нам должны. Не всегда так.

То есть мы тоже должны. Вот мне потребовались когда деньги, – собралась и нашла работу. И не дворником, а по своей квалификации…" [женщина, 60 лет].

Такое почти обезличенное построение отношений с заказчиком, который растворен, невидим и пр., влияет и на качество работы – на частное лицо, на конкретного работодателя работать надо по-другому: "…одно дело, когда ты хоздоговор с государством ведешь, а другое дело, когда тебе … из кармана платят… На государство работать – это некоторое абстрагирование присутствует, обезличивание" [женщина, 60 лет].

Причины создавшегося положения вещей
Как уже стало понятно, общий модус оценки ситуации в научных учреждениях негативный. Положение в науке достойно сожаления, судьбы работников вызывают сожаление. Как сами ученые определяют ситуацию?

Кто и что видится в качестве причин создавшегося положения?
Генеральная идея таких объяснений заключается в том, что положение науки напрямую связано с ситуацией в современном российском обществе. В этих фрагментах интервью слово "кризис" – одно из самых употребляемых: "На мой взгляд, задержки зарплаты, трудности в работе института как такового и все остальное связано не с желанием отдельных лиц, скажем, с администрацией нашего института или… Академией наук… все эти трудности связаны с теми трудностями, которые имеются в стране…" [мужчина, 30 лет]. Как видно, ответственность за положение дел в конкретном отделе, институте приписывается не непосредственному руководству, и даже не "вышестоящей" структуре, а опять же обезличенному субъекту – то ли государство, то ли обстановка.

И начало кризиса тоже объясняется, исходя из этого – "…как только начало меняться отношение к проблемам науки, так сразу они и встали – проблемы". Не случайно, отвечая на вопрос о том, насколько неожиданными были перемены в деятельности института, респонденты указывали, что столь же неожиданны, как и изменения в стране.
Отсылка к государству, к макроситуации как причине проблем имеет важное продолжение: конкретным "виновником" оказывается заказчик – вполне определенный экономический субъект. Так, в одном из интервью респондент неоднократно объяснял проблемы института, свои проблемы макрофакторами, а в конце неожиданно сказал, что "это не от властей зависит. Именно на нашем предприятии это зависит от договора, который должны подписать" [женщина, 52 года]. Налицо противоречие, в котором ответственность возлагается на обезличенный, "демиурговый" субъект, при этом есть вполне конкретный неплательщик.

В свою очередь он связан, конечно, с государством – часто это лишь посредник. Но здесь мы уже видим некую реальную отсылку к причинам.
Другая важная идея в объяснении положения дел в науке – оценка статуса научных изысканий в современной России и возможностей/способностей государства этот статус поддерживать, не говоря уже о том, чтобы повышать. Безусловно, советскую науку можно считать непосредственной производительной силой, а это означало переход от "малой науки" к "большой", когда наука становится массовым видом деятельности, требующим значительных общественных ресурсов, дорогостоящего экспериментального оборудования и т.п. Сегодня как будто наблюдаются обратные, так сказать, "откатные" процессы – российская наука выходит из сферы государственного планирования и управления, формирование и реализация рациональной научной политики от имени государства практически отсутствует.

Информанты достаточно критично относятся к вероятности повышения статуса научных изысканий в ближайшее время. "…На год вперед ясно… в науке ничего не будет… потому что наука – это надстройка. Будем говорить, что это – для богатого государства. Далеко не каждое государство может позволить себе содержать науку" [женщина, 60 лет].

В продолжение этой мысли – другой респондент: "Государство наше такое бедное, что наука для него – большая роскошь" [мужчина, 55 лет].
Поведенческие стратегии
Необходимо отметить, что приведенные ниже стратегии поведения российских ученых в условиях кризиса науки имеют определенное своеобразие. Как уже было отмечено, мы проводили опрос осенью 1998 г. К этому времени некоторая часть сотрудников уже уволилась из НИИ – либо по собственному желанию, либо по сокращению. Таким образом, мы анализируем стратегии совладания с актуальными, сегодняшними трудностями. Это означает, что уход из отрасли как стратегия совладания выпадает из интерпретации в силу специфики объекта.

Под стратегиями в данном случае мы имеем в виду некоторые комплексы оценок, принятия решений и действий по осуществлению намеченного плана, то есть совокупность актов – рефлексивных, волевых, поведенческих.
Анализ поведенческих стратегий – самый сложный и объемный фрагмент исследования. Даже в имеющемся материале мы обнаружили большое разнообразие форм оценки, планирования и реализации действий. Очевидно, что предлагаемый реестр стратегий – лишь начало изучения данного феномена.
Прежде всего, можно говорить о таком важном факторе, как использование профессионализма в стратегии совладания с жизненными трудностями. Большинство опрошенных указали, что работать не по специальности нерентабельно, это пустая трата времени. Однако поиск профессионального дополнительного заработка далеко не всегда удается.

Мы писали выше, насколько важным является использование профессионального потенциала для ученого. Это можно отнести к ценностной составляющей отношения к профессии.
Как стилевая характеристика поведения отмечается ожидание: "…Ждут ситуацию, вдруг ситуация изменится…" [мужчина, 55 лет]. Это ожидание, или, правильнее сказать, – надежда на лучшее, потому что ждут, конечно, лучшего:– "…Резко перестроиться и кардинально изменить свою профессию я, наверное, пока не смог бы. Хотя, с другой стороны, … если "припрет" – сделаю… Пока до этого не дошло" [мужчина, 30 лет].

Безусловно, здесь оказывает влияние консерватизм, инертность, связанная в частности, с возрастом. Но о ресурсах – как позитивных, так и негативных – мы будем писать ниже.
Наблюдается изменение повседневной практики. Так, информанты отмечали, что стали использовать новые формы экономии – "…мы перестали покупать в магазинах, а покупаем на оптовых рынках" [мужчина, 30 лет], сами ремонтируют мебель вместо покупки новой. Можно отметить как особую "стратегию отложенного спроса" – консервацию строительства дачи, отказ от покупки дорогостоящих вещей и пр. Безусловно важной является стратегия использования кооперированных семейных ресурсов, – если в семье есть хотя бы один человек, который зарабатывает "живые" деньги, – это составляет семейный капитал.

Ограничение информационного пространства, своего рода "жизнь в футляре": "С дачей хорошо… все повыключали – телевизор, радио, чтобы не слушать все это… с червяками интересней…" [мужчина, 50 лет]. Сюда же можно отнести стратегию снижения уровня притязаний: "…человек – натура ненасытная, ему сколько ни дай – все мало. Но мы себя ограничиваем. Нам более-менее так. Плохо, конечно, но что есть пока.

Могло быть и хуже. Ничего пока…" [мужчина, 25 лет]. Меняются потребительские привычки, например, в нескольких интервью в ответ на вопросы о том, изменился ли рацион питания, респонденты отмечали, что вместо колбасы покупают мясо – так дешевле, практичнее; меняют марку, сорт товара: "…Мы раньше покупали сливочное масло и жарили на нем, и в кашу клали. А сейчас вот нашли масло импортное, топленое. Оно дешевле получается.

Раньше такое и не купили бы. Не смотрели на него даже. Масло мы сейчас … только на бутерброды" [женщина, 25 лет].
Как особую поведенческую стратегию можно отметить и возможность уехать за границу. Подчеркнем, что речь идет не только об оценке такой перспективы. "Все, кто могут куда-либо уехать, уезжают. Те, кто раньше думал – ехать–не ехать, уезжают" [женщина, 30 лет]. Отъезд за границу может быть рассмотрен и как определенная стратегия сохранения своего личного профессионального потенциала и потенциала страны.

Так, одна респондентка, рассказывая о своем сыне, физике-теоретике, проработавшем несколько лет в США, указала, что "…он не лишился российского гражданства. Ну, когда государство наконец дорастет до того момента, что сможет платить высококвалифицированным специалистам, то тогда он, может быть, вернется… он не ушел в бизнес, не пошел в торговлю, не стал "челноком", он продолжал наращивать свой профессиональный капитал… если посмотреть вперед, может быть, в этом есть какой-то смысл, ведь если я сейчас не могу содержать, то отдаю в люди…" [женщина, 60 лет].
В качестве особых стратегий совладания с жизненными трудностями настоящего периода можно выделить перемену стилевых характеристик образа жизни. Так, один информант указал: "…Чтобы поддержать себя, психология поменялась. Допустим, чтобы поддержать имидж и статус себя как человека…, я даже стал по-другому одеваться … – очень демократично – свитер и джинсы.



Содержание  Назад  Вперед