С 1954 по 1987 г.


По имеющимся оценкам, в конце 80-х годов СССР тратил на военные цели сумму, вдвое превышающую ВВП России в 1995 г. Но официальная цифра этих расходов занижалась против реальной в 10 раз, ибо 90% военных затрат были скрыты в других статьях бюджета страны. Как пишет известный специалист по военным проблемам П. Фельгенгауэр, "советская армия в восьмидесятые годы вовсе не была такой сильной, как это выглядело на бумаге, когда на Западе и на Востоке сравнивали число танков и стволов артиллерии НАТО и Варшавского договора в Европе. Реальная военная слабость Советского Союза была самым главным секретом Москвы, который западные разведки так и не смогли раскрыть.

Наверное, главным образом потому, что западные разведывательные службы просто не хотели ничего об этом знать. Страшный русский медведь сорок лет способствовал единению Запада и помогал западным профессиональным военным и шпионам раздувать оборонные и разведывательные бюджеты"1.
Кроме того, Советский Союз в начале 80-х годов разместил свои мощные ракеты СС-20 в социалистических странах Восточной Европы, тем самым спровоцировав новую волну конфронтации между Востоком и Западом. А если к этому добавить начавшееся соревнование с США по проектам "звездных войн", то ясно, насколько велик был реальный масштаб истощения ресурсной базы страны. Приходится учитывать и растущую экономическую помощь СССР развивающимся странам, которые ее требовали все более активно и настойчиво. С 1954 по 1987 г. экономическая помощь развивающимся странам превысила 40 млрд долл. (в среднем по 3 млрд долл. в год), а военная помощь (включая помощь Кубе) составила 125 млрд долл. (в среднем по 18 млрд долл. в год).

А ведь эти средства могли пойти на народное благосостояние. Однако интересы военного противостояния Западу и подпитки национально-освободительного движения в развивающихся странах с надеждой на революционные перевороты в них явно преобладали.
И тем не менее, несмотря на известные декларации Н. Хрущева о построении коммунизма в СССР к 1980 г., Советский Союз к началу этого периода оставался развивающейся страной с уродливой структурой экономики и низким жизненным уровнем населения. Советская экономика отличалась высокой долей сельского хозяйства и промышленности (в частности, добывающей) и крайне низкой долей сферы услуг, которая обычно характеризует уровень экономического развития. В структуре национального дохода страны, как мы видели, была низка доля личного потребления и чрезмерно высока доля накопления, высокой была также доля тяжелой и военной промышленности. Вся произведенная в стране продукция распределялась в соответствии с планом материально-технического снабжения по предприятиям, организациям и среди населения.

Реального выбора не было, а деньги играли лишь расчетную роль.
В годы горбачевской перестройки темпы экономического роста СССР продолжали замедляться, резко ухудшалось финансовое положение в стране, возросли инфляция и бюджетный дефицит. Не случайно со второй половины 80-х годов угрожающе стал расти внешний долг страны. К концу существования СССР он составил свыше 100 млрд долл.

Во весь рост встала проблема обслуживания этого долга.

Положение с продовольствием также ухудшалось. Гигантские масштабы импорта продовольствия стали нормой для страны, располагающей огромными сельскохозяйственными ресурсами и возможностями, реальным признаком неизбежного краха советской экономики. Согласно официальным данным, импорт зерна в 1980 г. составил 27,8 млн т, а в 1985 г. он достиг 44,2 млн т.
Эти факты являются прямым и естественным результатом создания тоталитарной модели общества, командно-распределительного экономического механизма, централизованной плановой системы, давно заболевшей неизлечимой болезнью.
Реальное бытие "реального социализма" особенно отчетливо проявилось в годы правления Л. Брежнева. Экономика уже не работала, проблемы не решались, бесхозяйственность и коррупция правящего класса расцветали пышным цветом. Атмосфера безответственности и вседозволенности, самовосхваления и торжества посредственности стала обычной чертой " социалистического образа жизни".

Парадокс заключается в том, что развитие производительных сил, которое марксизмом рассматривалось как мотор общественного и экономического прогресса, на деле привело к формированию тоталитарной экономической модели без конкуренции и рынка, без мотивации к труду и НТП. Эта модель могла работать лишь при крайне неэффективном использовании и перенакоплении всех ресурсов. Лень и имитация работы во многих случаях стали нормой советской трудовой "этики", а производительный, эффективный и честный труд проявлялся все реже и реже.
На базе несрабатываемости экономической модели "реального социализма", замедления темпов экономического роста и нарастания трудностей в социальной и экономической жизни общества вызревал необратимый процесс широкого социального напряжения, недовольства значительной части людей условиями труда и жизни.
Брежневский застойный период обнажил всю бесплодность и бесперспективность созданной Сталиным экономической
модели. Возникшая в годы перестройки гласность и более продвинутые попытки экономических реформ полностью
доконали эту модель и связанную с ней политическую структуру тоталитарного общества. " Реальный социализм" прекратил свое существование.

Самый главный вывод из сказанного заключается не только в том, что Сталин создал неэффективную и в долгосрочном плане совершенно бесперспективную экономическую модель, но и в том, что последующее руководство страны проявило абсолютное нежелание ее отменить или хотя бы радикально усовершенствовать (по примеру Венгрии или Китая).
Со временем становилось все более ясно, что экономика страны не только замедляет свой ход, что она превращается в экономику абсурда, не отвечающую интересам людей, что колхозно-совхозный строй давно и окончательно себя изжил и накормить народ он никогда не сможет. Однако стареющие коммунистические лидеры не хотели подвергать опасности свое всевластие и что-либо менять в интересах своего народа. Вместо того чтобы решать накопившиеся проблемы, они занимались самовосхвалением и пропагандой якобы достигнутых грандиозных успехов.

В 80-х годах, когда дела уже давно шли под откос, они говорили о величайших преимуществах социализма, " о развитом" социализме, гигантском росте материальных богатств, устойчивых темпах экономического роста, научной аграрной политике и проч.
" Реальный социализм", построенный в СССР, полностью отрицал частную собственность, предпринимательство, рыночные отношения, конкуренцию, разномыслие и демократию. Его опорой была общественная (т. е. государственная) собственность на средства производства, единый и обязательный для всех план производства и распределения продукции, однопартийная система, одна идеология, единомыслие и принуждение. Такое общество могло быть создано лишь в результате классовой борьбы против капитализма и воплощения на деле великой утопии социализма как якобы бесклассового и безрыночного рая, рационального, справедливого и беспорочного мира на Земле.

Поистине дорога в ад оказалась вымощенной благими намерениями, а ее строители поочередно уходили " в расход" по велению верховнVго диктатора.
А ведь об этом предупреждали лучшие умы человечества. Они прямо говорили о неизбежности краха идеи коммунизма, о неминуемом вхождении в рабство на путях создания нерыночной административной экономики. Лишь в последние годы нам стали известны классические работы австрийских эконо

мистов Л. Мизеса и Ф. Хайека, труды которых запрещал советский режим, а содержавшиеся в них выводы и предупреждения игнорировались как очередная буржуазная неправда и заблуждение.
Книга Л. Мизеса "Социализм: экономический и социологический анализ" вышла на Западе в 1922 г. и с тех пор претерпела много изданий. В ней автор писал: Если социалистическое общество снабжает товарищей не тем, чего им хочется, а тем, что выбрал для их радости правитель, сумма удовлетворения не растет, а уменьшается. Конечно же такое притеснение индивидуальной воли никак нельзя назвать "экономической демократией". Существенное различие между капиталистическим и социалистическим производством в том, что при капитализме человек заботится о себе сам, а при социализме это делают за него другие.

Социалисты хотели бы кормить и одевать человечество и предоставлять ему кров. Но человек предпочитает есть, пить, одеваться, жить и искать счастье на собственный манер1.
1 Мизес Л. Социализм: экономический и социологический анализ. М.,
1994. С. 288..
2 Хайек Ф. Дорога к рабству. М., 1992. С. 116—117, 121 — 122.
Не менее интересные и прозорливые оценки советскому строю давал лауреат Нобелевской премии Ф. Хайек. В книге "Дорога к рабству" он отмечал: "Чтобы все служили единой системе целей, предусмотренных социальным планом, лучше всего заставить каждого уверовать в эти цели. Для успешной работы тоталитарной машины одного принуждения недостаточно. Важно еще, чтобы люди приняли общие цели как свои собственные.

И хотя соответствующие убеждения навязывают им извне, они должны стать внутренними убеждениями, общей верой, благодаря которой каждый индивид сам действует в запланированном направлении...



Содержание  Назад  Вперед