Концепцию поэтапности сформулировали архитекторы


Упомянутый выше конфликт между Францией и ее партнерами завершился только после того, как было достигнуто соглашение (" Люксембургский компромисс"), в соответствии с которым любой вопрос, рассматриваемый одним из государств-членов как " жизненно важный"
для него, может быть решен лишь на основе единогласия и при этом заинтересованное государство обладает правом вето. Это стало одним из кардинальных правил в деятельности ЕС, и только с принятием в 1986 г. Единого европейского акта (ЕЕА) осуществлен частичный переход к решениям большинством голосов. Но данный пункт нового программного документа наверняка еще не раз подвергнется испытанию, и ЕС еще долго будет сочетать обе процедуры голосования — единогласие и квалифицированное большинство.
Еще одним принципом (или, может быть, признаком, характерной чертой) интеграционной стратегии следует назвать идею поэтапности и постепенности продвижения к объединенной Европе. Концепцию поэтапности сформулировали архитекторы
интеграции Жан Монне и Робер Шуман еще в конце 40-х — начале 50-х годов. Как подчеркивалось в Декларации Шумана, Европа не будет построена сразу и целиком, а будет создаваться посредством конкретных достижений, рождающих прежде всего практическую солидарность. Были определены и основные этапы: создание Таможенного союза, от него — к Общему рынку, далее — к Экономическому и валютному союзу и завершающий этап — к союзу политическому.

Отражением данной концепции является серия договоров и других нормативных актов основополагающего характера, которые, как вехи, отмечают весь путь развития интеграции. С момента заключения в 1951 г. Парижского договора насчитывается около десятка таких документов.
Следует напомнить, что в прошлом лидеры "малой Европы", как тогда называли первоначальную "шестерку" участников ЕС, трижды переболели типичными "болезнями роста" — максимализмом и головокружением от успехов. Первый раз — в начале 50-х годов, когда вслед за договором о создании ЕОУС был подготовлен и даже подписан договор о Европейском оборонительном сообществе (ЕОС) и начата подготовка договора о Европейском политическом сообществе. Отказ французского парламента ратифицировать договор о ЕОС поставил крест на планах военной и политической интеграции.

О втором приступе этой "болезни" (в середине 60-х годов), выразившемся в попытке отказаться от принципа единогласия, уже упоминалось. Наконец, в начале 70-х годов на волне эйфории, вызванной досрочным созданием Таможенного союза, был принят план фор

сированного перехода до 1980 г. к экономическому и валютному союзу (ЭВС), но и он потерпел неудачу.
И все же, осматривая с высоты XXI в. путь, пройденный ЕС, нельзя не прийти к заключению, что в целом Сообщество достаточно последовательно ориентировалось на поэтапность,
на продвижение "шаг за шагом" к стратегическим целям интеграции.
Высоко оценивая уровень концептуального мышления творцов и дирижеров западноевропейской интеграции, заманчиво изобразить повседневную политическую практику ЕС как движение по заранее прочерченной прямой. Но это было бы заблуждением. Конечно, действия ЕС определяются общими целями интеграции.

Тем не менее в повседневной практике они и немалой мере определяются здравым смыслом, логикой прагматизма. Привыкшие к доктринальному мышлению, мы обычно оцениваем прагматизм как качество отрицательное. Теперь же, переосмысливая собственный опыт, мы все отчетливее осознаем, какими неисчислимыми потерями обернулась беспрецедентная в истории попытка втиснуть живое общество в прокрустово ложе доктрин, ослепить его ультра- или псевдореволюционным прожектерством.
Что касается ЕС, то теории интеграции — а в них недостатка не было — служили лишь общим ориентиром, но никак не руководством в повседневной деятельности. На практике ЕС продвигалось вперед в тех случаях, когда, определяя приоритетные области и конкретные программы действий, исходило из самых насущных потребностей участников. И это естественно, ибо только неотложные задачи, которые оказались общими для всех, были способны перевесить межгосударственные противоречия и сепаратизм.

Наиболее ярким проявлением такой стратегии явился подход ЕС к решению сложнейшей задачи — строительству ЭВС. Как уже отмечалось, первая попытка ее решения была предпринята в начале 70-х годов, но она закончилась полным фиаско. Легче всего было бы объяснить причины неудачи внешними обстоятельствами — кризисом доллара, нефтяным " шоком" и последующим экономическим спадом. Такая
версия действительно имела хождение. Однако более глубокий анализ привел стратегов интеграции к заключению, что необходимо пересмотреть саму концепцию перехода к ЭВС, путь к

которому будет более сложным и длительным, чем представлялось ранее.
В основу новой стратегии перехода была положена все та же идея поэтапности, причем содержание каждого последующего этапа определялось по мере того, как приближался к завершению предшествующий. Именно практика подсказала
такие решения, как содействие конвергенции экономических уровней государств-членов с помощью структурных фондов ЕС и более активная гармонизация экономической политики
национальных правительств, осуществление промежуточных
мер на пути к валютной интеграции, курс на научно-техническую интеграцию. Руководители ЕС еще раз продемонстрировали свою осмотрительность в начале 80-х годов, когда возобновилось поступательное движение интеграции. Они отвергли максималистскую идею подписания договора об учреждении политического союза федеративного типа, хотя Европейский парламент одобрил проект такого договора в 1984 г. Вместо этого был принят компромиссный документ — Единый европейский акт (ЕЕА), провозглашавший в качестве первоочередной цели создание к концу 1992 г. единого внутреннего рынка, предусматривавшего, в отличие от общего рынка 60-х годов, свободу движения не только товаров, но и услуг, капиталов и лиц, а также значительно большую согласованность экономической и валютной политики государств-членов.
Не менее примечательной, чем ЕЕА, была Белая книга (1985 г.), увязывавшая в единый комплекс приоритетные цели и все другие направления интеграционной политики. Пожалуй, никогда еще ЕС не прорабатывало так тщательно и так конкретно программу своей практической деятельности, хотя тенденция к такой конкретизации просматривается с 50-х годов, будь то планы поэтапного перехода к Таможенному союзу или свободному движению рабочей силы, программы аграрной, региональной или социальной политики. В соответствии с этой программой было принято около 300 актов, имевших целью устранение физических, технических и налоговых барьеров, препятствовавших функционированию единого внутреннего рынка.

Программа была выполнена почти полностью, и в декабре 1992 г. Эдинбургская сессия ЕС констатировала, что единый внутренний рынок стал свершившимся фактом.

Этот опыт убедительно показал, что принцип прагматического и селективного подхода к задачам ЕС, а также тщательная проработка конкретных планов позволяют постепенно расширять фронт интеграции, переходить от более простых ее форм к более сложным, от скромных и даже символических мероприятий к масштабным.

7.5. Механизм интеграции
Анализ опыта ЕС позволяет сделать еще один вывод: сообщество, возможно, не продвинулось бы и вполовину, если бы его развитие не обеспечивалось системой политических, правовых, судебных, административных и финансовых механизмов. Их созданию и совершенствованию неизменно уделяется первостепенное внимание.
Система механизмов, сложившаяся в процессе развития ЕС, основана на некоторых общих принципах, свойственных западной политической системе в целом, но в своих конкретных формах существенно отличается от национальных систем. Характерные черты системы политических, правовых, судебных, административных и финансовых механизмов следующие:

  • сочетание институтов двух типов: межгосударственных и наднациональных. Лица, входящие в органы первого типа, действуют в качестве официальных представителей государств-членов. Члены институтов второго типа также предлагаются каждым государством, но действуют как независимые лица, не связанные никакими инструкциями своих правительств. Такой двойной принцип формирования способствует поддержанию баланса между интересами отдельных государств-членов и интересами ЕС в целом;
  • гибкое разделение компетенций между институтами ЕС и национальными правительствами. Можно выделить три основных варианта разделения компетенций: сферы, в которых осуществляется общая политика на уровне ЕС (аграрная, торговая и т. д.); сферы смешанной компетенции, где за отдельные направления или группы вопросов отвечают органы ЕС, а остальные по-прежнему находятся в ведении национальных правительств (региональная, социальная и т. д.); сферы, в которых функции ЕС ограни

чиваются координацией действий государств-членов и
выработкой рекомендаций (макроэкономическая, поли-
тика в области окружающей среды и т. д.);

  • многообразие типов принимаемых решений — от регламентов и директив, обязательных для исполнения национальными правительствами и всеми участниками интеграции, до заключений, имеющих рекомендательный характер;
  • примат права ЕС над национальным правом государств-членов в пределах, определяемых содержанием основополагающих договоров.

Источником права ЕС являются прежде всего три договора, учредившие Европейские сообщества, ЕЕА и Договор о Европейском союзе, а также договоры о присоединении к ЕС новых государств-членов.



Содержание  Назад  Вперед