Революции и гражданские войны становятся бесконечными.



Тот, кто интерпретирует могущество как осуществление материальной или реальной власти и рассматривает насильственные действия в качестве подлинной основы руководства, видит обстоятельства с узкой точки зрения подчиненного офицера, командующего подразделением в армии или полиции. Для этих подчиненных в системе правящей идеологии определена конкретная задача. Начальники вверяют их заботам войска, не только не экипированные, не вооруженные и не подготовленные к сражениям, но и не наполненные духом, который заставит их повиноваться отдаваемым приказам.

Командиры таких подразделений считают моральный фактор само собой разумеющимся, поскольку сами они воодушевлены тем же самым духом и не могут представить иной идеологии. Сила идеологии как раз и заключается в том, что люди подчиняются ей без всяких сомнений и колебаний.

Но для главы правительства все выглядит по-другому. Он должен стремиться к сохранению моральной силы вооруженных сил и лояльности остального населения, так как именно эти моральные факторы и являются единственными реальными элементами, от которых зависит продолжительность его господства. Его власть уменьшится, если поддерживающая его идеология потеряет силу.

Меньшинство тоже иногда может одержать верх с помощью превосходства в военных навыках и установить свое правление. Но такой порядок вещей не может продолжаться долго. Если победившие завоеватели не смогут затем преобразовать систему правления посредством насилия в систему на основе идеологического согласия тех, кем правят, они не выстоят в новых битвах.

Любое победившее меньшинство, установившее длительную систему правления, сделало свое господство долговечным с помощью последующего идеологического господства. Они узаконили свое превосходство, или подчинившись идеологии побежденных, или трансформировав ее. Если не соблюдено ни одно из этих условий, угнетенные изгонят угнетателей либо с помощью открытого восстания, либо путем тихого, но непоколебимого действия идеологических сил[Cм. с. 609610.].

Многие из великих исторических завоеваний оказались долговечными, потому что захватчики вступили в союз с теми классами побежденного народа, которые поддерживались правящей идеологией и таким образом рассматривались как законные правители. Такие системы были созданы татаро-монголами на Руси, турками в дунайских княжествах и в той или иной степени в Венгрии и Трансильвании, а также Британией и Голландией в Индии. Сравнительно небольшое число британцев смогло управлять многими сотнями миллионов индийцев, так как индийские раджи и аристократы-землевладельцы видели в британском правлении средство сохранения своих привилегий и обеспечили его поддержкой, которую общепризнанная в Индии идеология оказывала их собственному превосходству. Господство Англии в Индии было прочным до тех пор, пока общественное мнение одобряло традиционный общественный порядок. Pax Britannica* гарантировала привилегии раджей и землевладельцев и защищала массы от страданий войн между княжествами и последующих войн внутри них.

В наши дни проникновение подрывных идей из-за рубежа покончило с британским правлением и угрожает сохранению старого общественного порядка в стране.

Победившее меньшинство иногда обязано своим успехом технологическому превосходству. Но это ничего не меняет. В долгосрочной перспективе невозможно уберечь лучшее вооружение от представителей большинства.

Не оснащение армии, а идеологические факторы охраняли Британию в Индии6.

Общественное мнение страны может быть идеологически разделено на части так, что ни одна группа не обладает достаточной силой, чтобы установить длительное правление. Тогда возникает анархия. Революции и гражданские войны становятся бесконечными.
Традиционализм как идеология

Традиционализм является идеологией, которая считает правильным и целесообразным сохранять верность ценностям, традициям и образу действий, полученных или якобы полученных от предков. Праотцы не обязательно должны быть предками в биологическом смысле этого термина или считаться таковыми. Иногда они могли быть просто людьми, прежде населявшими данную страну, сторонниками тех же религиозных убеждений или предшественниками в выполнении некоторой особой задачи.

Кто должен считаться предком и в чем состоит передаваемая традиция, определяется конкретным учением. Идеология возносит одних предков и отправляет в небытие других. Иногда она называет предками людей, которые не имеют ничего общего с мнимым потомством.

Она создает традиционные доктрины недавнего происхождения и расходящиеся с идеологией, которой действительно придерживались предки.

Традиционализм пытается оправдать свои догматы, указывая на успех, обеспеченный в прошлом. Как эти утверждения согласуются с фактами другой вопрос. Исследования иногда могут вскрыть ошибки в исторических утверждениях традиционных верований.

Однако это не всегда разрушает традиционную доктрину. Поскольку ядром традиционализма являются не реальные исторические факты, а мнения о них, хотя бы и ошибочные, и желание верить в вещи, которым приписывается власть древнего происхождения.
4. Мелиоризм и идея прогресса

Понятия прогресса и деградации имеют смысл только в телеологической системе мышления. В такого рода системе разумно называть движение в сторону преследуемой цели прогрессом, а движение в противоположном направлении деградацией. Без ссылки на действия определенного агента и конкретную цель эти понятия бессодержательны и лишены всякого смысла.

Неправильное понимание значения космических изменений и скрытое привнесение в теорию биологических метаморфоз идеи прогресса было одним из недостатков философских теорий XIX в. Исходя из данного положения вещей и оглядываясь назад, на их состояния в прошлом, можно смело использовать термины развитие и эволюция в нейтральном смысле. Эволюция обозначает процесс, который ведет от прошлых состояний к настоящему. Но следует остерегаться роковой ошибки смешения изменения с улучшением и просто эволюции с эволюцией, направленной к высшим формам жизни.

Точно так же нельзя вместо антропоцентризма религии и старых метафизических доктрин впадать в псевдонаучный антропоцентризм.

Однако для праксиологии нет необходимости заниматься критикой этой философии. Ее задача вскрыть ошибки, лежащие в основе современных идеологий.

Социальная философия XVIII в. была убеждена, что человечество наконец-то вступило в век разума. Если в прошлом господствовали теологические и метафизические ошибки, то впредь будет преобладать разум. Люди все больше и больше будут освобождаться от оков традиции и суеверий и станут направлять все свои усилия на постоянное улучшение общественных институтов.

Каждое новое поколение внесет свой вклад в решение этой прекрасной задачи. С течением времени общество все более и более будет становиться обществом свободных людей, стремящихся к наивысшему счастья максимального числа людей. Временные отступления, конечно, не исключены. Но в конце концов правое дело восторжествует, так как это дело разума. Люди радовались тому, что живут в век просвещения, который путем открытия законов рационального поведения подготовит почву для стабильного улучшения дел человеческих.

Они сокрушались только о том, что сами слишком стары, чтобы стать очевидцами благотворного влияния новой философии. Бентам как-то сказал Филарету Чейзлу: Я бы хотел, чтобы мне была дарована привилегия прожить годы, которые я еще должен прожить в конце каждого века, следующего за мой смертью; так я смог бы увидеть результаты моих трудов7.

Все эти надежды были основаны на твердом убеждении, свойственном этой эпохе, что массы разумны и нравственно чисты. Высшие слои, привилегированные аристократы, жившие в изобилии, считались развращенными. Простые люди, особенно крестьяне и рабочие, романтически превозносились как благородные и не ошибающиеся в своих суждениях. Таким образом, философы были уверены, что демократия власть народа приведет к социальному совершенству. Этот предрассудок стал роковой ошибкой гуманистов, философов и либералов.

Люди не являются непогрешимыми, они ошибаются очень часто. Неверно, что массы всегда правы и знают средства достижения целей, к которым стремятся. Вера в простого человека была обоснована не лучше, чем существовавшая до нее вера в сверхъестественные способности королей, священников и аристократии.

Демократия гарантирует систему правления, согласующуюся с желаниями и планами большинства. Но она не мешает большинству стать жертвой ошибочных идей и не гарантирует, что в результате применения неправильной политики не просто не будут достигнуты поставленные цели, а не случится катастрофы. Большинство также может ошибаться и разрушить нашу цивилизацию. Правое дело не может восторжествовать просто за счет своей разумности и целесообразности.

Только в том случае, если люди в конце концов поддержат разумную и на первый взгляд способную привести к достижению поставленных конечных целей политику, цивилизация улучшится, а общество и государство сделают человека более удовлетворенным, хотя и не счастливым в метафизическом смысле.



Содержание  Назад  Вперед