Тогда дайте мне ключи от погрузчика


Это не удивило Листа. Подобные выводы лишь демонстрировали, что результаты, которые вы можете получить в лаборатории в ходе экспериментов со студентами, могут быть повторены и вне пределов лаборатории (например, при торговле спортивными карточками) — по крайней мере при условии, что участники знают: их действия четко фиксируются исследователем.
Затем он провел другой эксперимент, на реальном рынке. Как и в прошлый раз, он пригласил к участию случайных покупателей. Но теперь они подходили к дилерам, стоявшим на своих привычных местах.

Кроме того, дилеры не знали, что за ними наблюдают.
Условия эксперимента были простыми. Потребитель подходил к дилеру с одной из двух просьб: «Продайте мне самую лучшую из имеющихся у вас карточек с изображением Фрэнка Томаса за 20 долларов» или «Продайте мне самую лучшую из имеющихся у вас карточек с изображением Фрэнка Томаса за 65 долларов».
Так как же разворачивались события?
В отличие от своего прежнего поведения в комнате для экспериментов дилеры начали заниматься постоянным обманом покупателей: они продавали им открытки, значительно менее ценные, чем предполагалось с учетом предложенной цены. Это происходило в обоих случаях: и когда им предлагали 20 долларов, и когда 65. Анализируя данные, Лист обнаружил интересное различие: иногородние

дилеры мошенничали чаще местных. Это казалось логичным. Возможно, местный дилер больше беспокоился о своей репутации.

Не исключено, что он думал и о возможной расплате: к примеру, после того как покупатель приходил домой, включал компьютер и узнавал реальную цену открытки, он мог прийти в ярость от того, что его надули. В этом случае у дилера появлялись шансы получить бейсбольной битой по голове.
Масштабы обмана заставили Листа усомниться в том, что «доверие» и «честность», которые он наблюдал при первом эксперименте, на самом деле имели что-то общее и с доверием, и с честностью. Что, если они были не чем иным, как результатом контроля со стороны экспериментатора? И что, если то же самое справедливо и в отношении альтруизма?
Несмотря на огромное количество свидетельств альтруизма, собранных его коллегами за многие годы, Лист оставался скептиком. Его собственные полевые эксперименты (как и жизненный опыт) говорили об обратном. Когда-то давно, когда ему было всего девятнадцать лет, он доставлял груз бумажных изделий в Чикаго. Его подружка Дженнифер решила прокатиться вместе с ним. (Кстати, потом они поженились, и у них в семье пятеро детей.) Когда они приехали на склад, то увидели там четырех мужчин, сидевших на диване в зоне разгрузки. Был самый разгар лета, и жара была неописуемой.

Они сказали Листу, что у них перерыв.
Лист спросил, сколько времени будет длиться перерыв.
«Ну, мы не знаем, — сказал работник склада. — Почему бы тебе не начать самому разгружать свой грузовичок?»
Обычно было принято, чтобы складские работники сами разгружали грузовики или хотя бы помогали водителям это делать. Судя по всему, в этот раз рассчитывать на это не приходилось.
«Хорошо, — сказал Лист. — Если вы, ребята, не собираетесь мне помогать, пусть так и будет. Тогда дайте мне ключи от погрузчика».
Они громко рассмеялись, а затем сообщили ему, что ключи от погрузчика потерялись.

Поэтому Лист при помощи Дженнифер начал сам разгружать грузовик, коробку за коробкой. Это была тяжелая и долгая работа, но они продолжали ее делать под насмешливыми взглядами четырех рабочих. Наконец в кузове осталось лишь несколько коробок.

Один из рабочих вдруг нашел ключи от погрузчика у себя в кармане и подкатил его к грузовику Листа.
Подобные события заставляют Джона Листа серьезно сомневаться в том, что альтруизм в реальной жизни столь же присущ человеку, сколь убедительно об этом говорят игра «Диктатор» и другие лабораторные эксперименты. Да, эти исследования получили повсеместное признание, а их авторы были удостоены Нобелевской премии. Но чем больше Лист думал об этом, тем больше задавался вопросом: а не были ли выводы, мягко говоря, неправильными?
В 2005 году, во многом благодаря известности полевых экспериментов Листа, ему было предложено место штатного преподавателя в Чикагском университете — возможно, одном из самых известных экономических учебных заведений в мире. Этого не должно было случиться. Существует безжалостное академическое правило, согласно которому преподаватель, получающий предложение о постоянной работе, должен выбирать работу в менее престижном заведении, чем то, в котором он преподавал ранее, или то, в котором он получал свою докторскую степень.

Однако Джон Лист в этой ситуации был чем-то похож на лосося, который плывет против бурного течения. Его семья, жившая в Висконсине, была не особо обрадована новостями. «Они расстроились, потому что посчитали это моей неудачей, — говорит он. — Они никак не могли понять, почему я до сих пор не преподаю в Орландо, городе с идеальной погодой, а вместо этого размышляю о Чикаго — городе с огромным уровнем преступности».
К этому моменту он изучил литературу по теме экспериментов в области альтруизма лучше, чем кто-либо еще. И он знал, что реальный мир немного лучше, чем может показаться. «Странно, что ни я сам, ни моя семья, ни мои друзья (а также их собственные семьи и друзья), — пишет он, — никогда не получали неподписанный конверт, набитый

деньгами. Как же это соотносится с тем, что студенты по всему миру открыто демонстрировали свои предпочтения, когда в ходе лабораторных экспериментов рассылали анонимные дары в виде наличных денег анонимным получателям?»
Поэтому Лист поставил перед собой цель совершенно точно разобраться, являются ли люди альтруистичными по своей природе. В качестве орудия он выбрал игру «Диктатор», то есть тот же инструмент, который создал общественное мнение. Однако Лист подготовил и кое-какие изменения.

Для этого ему понадобилось набрать большую группу студентов-добровольцев и провести несколько различных вариаций эксперимента.
Он начал с классической версии игры «Диктатор». Первый игрок (как и прежде, мы назовем его Анникой) получал некую сумму денег и должен был принять решение, стоит ли отдавать хотя бы какую-то часть этих денег другому игроку — остающейся для Анники анонимной Зельде. Лист обнаружил, что 70 процентов Анник отдавали часть своих денег Зельде, причем средняя величина «дотации» составляла около 25 процентов.

Это в точности соответствовало типичным результатам для игры «Диктатор» и подтверждало общепринятую точку зрения об альтруизме.
В другой версии игры условия менялись: как и прежде, Анника могла дать Зельде любую сумму из своих денег, однако при желании могла вместо этого забрать у Зельды 1 доллар. Если бы диктаторы были истинными альтруистами, то этот дополнительный вариант действий был бы совершенно неважен для игроков; он мог затронуть лишь тех людей, которые в классической игре ничего не получали. Все, что сделал Лист, — расширил варианты выбора для диктатора за счет введения правила, неприемлемого ни для кого, кроме наиболее прижимистых игроков.
Однако в этой версии игры («стащи-доллар-если-хочешь») лишь 35 процентов Анник поделились с Зельдой хотя бы небольшой суммой. Этот показатель примерно в два раза меньше, чем выявленный в классической игре «Диктатор». Почти 45 процентов не поделились ни

копейкой, а оставшиеся 20 процентов предпочли забрать доллар у Зельды.
Так что же случилось с известным нам альтруизмом?
Лист не остановился на этом. В третьей версии игры Аннике было сказано, что Зельда имеет точно такую же сумму денег, которую выдали самой Аннике. И Анника могла забрать у Зельды всю сумму, однако при желании могла поделиться с ней частью своих денег.
Что случилось дальше? Теперь лишь 10 процентов Анник дали Зельде хоть какие-то деньги, в то время как более 60 процентов Анник, наоборот, взяли у нее деньги. Более 40 процентов Анник взяли у Зельды полную сумму.

Итак, после того как Лист изменил условия, группа альтруистов внезапно и без особых усилий превратилась в банду жуликов.
Четвертая и последняя версия эксперимента Листа была очень похожа на третью (диктатор мог украсть всю сумму у второго игрока), но имела одно небольшое отличие. Вместо того чтобы просто получить деньги в начале игры (как это было в стандартном лабораторном эксперименте), Анника и Зельда должны были их заработать — заполнить бумагами несколько конвертов. (Это требовалось Листу для проведения другого эксперимента, а так как денег на исследования у него почти не было, он убивал таким образом двух зайцев.) И после того как участники зарабатывали свои деньги, наступало время игры. У Анники, как и прежде, оставалась возможность забрать все деньги у Зельды (как это сделали 60 процентов Анник в рамках предыдущего эксперимента). Однако теперь, когда оба игрока должны были сначала заработать эти деньги, лишь 28 процентов Анник взяли деньги у Зельды.

Две трети Анник не взяли у Зельды ничего, но и не поделились с ней ни копейкой.
Так что же сделал Джон Лист и какие выводы мы можем сделать из этого?
Он перевернул общепринятое мнение об альтруизме с ног на голову за счет введения в эксперимент новых элементов, направленных на то, чтобы превратить умный лабораторный эксперимент в более



Содержание  Назад  Вперед