Так почему же заявители говорили неправду?


Кроме того, более ранние исследования показали, что когда людям задают вопросы, которые связаны с поведением, осуждаемым обществом, то они склонны либо преуменьшать, либо, наоборот, преувеличивать степень своего участия, в зависимости от того, что поставлено на карту или кто проводит опрос.
Давайте для примера взглянем на программу социального обеспечения ОрогШпКасСез, реализуемую в Мексике. Для получения помощи заявители должны перечислить свои личные вещи и имеющиеся у них бытовые товары. После приема заявки ответственный сотрудник программы посещает дом заявителя и проверяет, сказал ли тот правду. Экономисты Сезар Мартинелли и Сьюзан Паркер проанализировали данные более чем 100 тысяч заявителей программы ОрогШпКасСез и обнаружили, что заявители часто не сообщали об имеющихся у них автомобилях, грузовиках, видеомагнитофонах, спутниковых тарелках и стиральных машинах. Это не должно никого удивлять.

Люди, желающие получить социальную помощь, склонны представлять себя более бедными, чем есть на самом деле. Однако Мартинелли и Паркер выяснили и другую вещь: люди часто говорили, что у них есть такие вещи, как центральное отопление и водоснабжение, газовая плита и бетонный пол. На самом же деле ничего этого у них не было.

Так почему же заявители говорили неправду?
Мартинелли и Паркер объясняют это смущением. Даже если люди достаточно бедны для того, чтобы обращаться за пособием, они, по всей видимости, не хотят признаваться сотруднику благотворительной организации в том, что живут без туалета или на земляном полу15.

Венкатеш, знавший о том, что традиционные методы сбора информации не всегда приводят к надежным результатам (особенно когда дело касается такого деликатного вопроса, как проституция), попытался пойти другим путем: он начал собирать информацию в режиме реального времени и в полевых условиях. Он нанял нескольких человек для того, чтобы они беседовали с проститутками на улицах или в публичных домах, наблюдали за технологией организации процесса и собирали деликатную информацию после того, как от проституток уходили клиенты.
Большинство нанятых им интервьюеров сами в прошлом были проститутками — это было важно, так как именно такие сотрудники могли получать от респондентов наиболее точную информацию. Венкатеш также оплачивал участие проституток в исследовании. Он решил, что если те готовы заниматься сексом за деньги, то поговорить о сексе и получить за это плату для них было бы еще проще.
Так и оказалось. В ходе исследования, проводившегося почти два года, Венкатеш собрал данные примерно у 160 проституток в трех районах юга Чикаго и смог обработать результаты рассказов примерно о 2200 сексуальных контактах.
Опросные формы были предназначены для сбора большого объема информации, которая включала в том числе:

  • тип сексуального контакта и его продолжительность;

— место контакта (автомобиль, помещение или открытое пространство);

  • сумма, выплаченная в долларах;
  • денежный эквивалент оплаты, полученной в виде наркотиков;
  • раса клиента;
  • примерный возраст клиента ;
  • привлекательность клиента (10 = сексуально привлекательный, 1 = отталкивающий);
  • использовался ли при контакте презерватив;
  • приходил ли клиент к данной проститутке в первый раз;
  • был ли клиент женат (если это возможно определить); имел ли он работу; был ли участником банды; жил ли в том же районе;
  • украла ли проститутка что-либо у клиента;

— доставил ли клиент проститутке какие-либо неудобства (например, был ли он чрезмерно жесток и пр.);

  • предполагал ли сексуальный контакт оплату или проводился по согласию сторон.

Что же могут рассказать нам эти данные?
Давайте начнем с величины заработка. Судя по всему, типичная уличная проститутка в Чикаго работает по 13 часов в неделю, осуществляя за это время десять сексуальных контактов. При этом средний размер ее заработка в час составляет примерно 27 долларов (в пересчете на недельный заработок она получает на руки примерно 350 долларов).

В эту сумму включаются 20 долларов, которые проститутка в среднем крадет у своего клиента. Также принимается во внимание, что некоторые проститутки принимают в качестве оплаты наркотики — обычно крэк или героин — и предоставляют скидку при условии подобного вида расчетов. (83 процента всех женщин, опрошенных в ходе исследования, были наркоманками.)

Подобно Ла Шиине, многие из участниц исследования занимались и другой работой, не связанной с проституцией. Венкатеш собирал данные и об этой части их жизни. Обычно проституция оплачивалась примерно в четыре раза выше, чем другие виды работы. Однако стоит принимать во внимание ее негативные последствия. В течение года типичная проститутка сталкивалась по крайней мере с двенадцатью случаями насилия.

Как минимум три из 160 проституток, участвовавших в исследовании, умерли в ходе его проведения. «Обычно насилие со стороны клиента возникает, когда он по той или иной причине утрачивает эрекцию или не получает удовольствия от секса, — говорит Венкатеш. — В этом случае клиент начинает испытывать стыд и компенсирует его, говоря: "Я слишком крутой мужик для тебя" или "Ты слишком страшная, чтобы мне понравиться". Затем он хочет получить свои деньги обратно, и очевидно, что вам не захочется вступать в

дискуссии с мужчиной, который только что утратил свою мужественность в ваших глазах».
Более того, вознаграждение нынешних проституток не идет ни в какое сравнение с деньгами, которые получали их коллеги (даже не самые высокооплачиваемые) всего лишь сто лет назад. По сравнению с ними женщины, подобные Ла Шиине, работают просто даром.
Почему же заработки проституток так сильно упали?
Все дело в существенном снижении спроса. Не спроса на секс — он остался на прежнем уровне. Однако проституция, как и любая другая отрасль, подвержена влиянию конкуренции.
Кто является основным конкурентом для проститутки? Ответ прост: любая женщина, которая хочет заняться сексом с мужчиной бесплатно.
Не секрет, что сексуальные нравы за последние несколько десятилетий значительно изменились. Сто лет назад не было даже выражения «случайный секс» (не говоря уже о «сексе по-товарищески»). Внебрачный секс был почти невозможен, а наказание за него было гораздо более суровым, чем в наши дни.
Представьте себе молодого человека, только что окончившего школу, еще не готового остепениться, но страстно желающего заняться сексом. Несколько десятилетий назад единственным выходом для него был визит к проститутке. Это было незаконно, но риск ареста был минимальным, а найти проститутку было проще простого. Несмотря на сравнительную дороговизну в краткосрочной перспективе, это действие было выгодным в долгосрочной перспективе, так как не предполагало затрат, связанных с обязательствами жениться или нежелательной беременностью.

Не менее 20 процентов американцев, родившихся в период с 1933 по 1942 год, получили свой первый сексуальный опыт с проституткой16.
Теперь представьте себе такого же молодого человека, но живущего на два десятилетия позднее. Изменение сексуальных нравов увеличило объем предложения бесплатного секса. Среди представителей этого поколения проститутки использовались для получения первого сексуального опыта лишь 5 процентами мужчин-девственников. И это

совсем не было связано с желанием мужчин сохранить свою девственность до свадьбы. Более 70 процентов мужчин в возрасте этого молодого человека занимались сексом до свадьбы. Для сравнения: добрачным сексом занимались всего 33 процента представителей предыдущего поколения.
Итак, добрачный секс превратился в полноценный заменитель услуг проституток. По мере сокращения спроса на оплачиваемый секс снижалась и величина вознаграждения людей, предлагавших такие услуги.
Если бы проституция была такой же отраслью, как и все остальные, то ее представители наняли бы лоббистов для противостояния добрачному сексу. Лоббисты проталкивали бы законы, согласно которым добрачный секс считался бы преступлением или действием, за которое полагается значительный штраф. Когда представители сталелитейной и сахарной промышленности США начали испытывать напряжение вследствие потока более дешевых товаров из Мексики, Китая и Бразилии, они заставили федеральное правительство принять тарифные ограничения, защитившие национальных производителей.
В подобных протекционистских шагах нет ничего нового. Более 150 лет назад французский экономист Фредерик Бастиа написал «Петицию производителей свечей» («ТПе СапсНеплакегз' Рег.Шоп») — документ, якобы представлявший интересы «производителей больших свечей, маленьких свечек, ламп, подсвечников, уличных фонарей, воронок для тушения свечей и огнетушителей», а также «производителей жира для свечей, масла, резины, спирта и всего остального, связанного с освещением». Эти отрасли, жаловался Бастиа, «страдают от разрушительной конкуренции со стороны чужеземного производителя, который, по всей видимости, работает в более выгодных условиях с точки зрения производства.

В результате производимая ими продукция наполняет наш внутренний рынок и поставляется по невероятно низким ценам».

Кто же был этим ужасным и невыносимым чужеземным конкурентом?



Содержание  Назад  Вперед