Все политические и экономические соглашения добровольны.


Весной 1995 г. Китай и Индонезия жаловались на неравновесие между их выраженными в иенах долгами и выраженными в долларах продажами (28). В случае Индонезии 40% ее долга, составляющего 90 миллиардов, было выражено в иенах, так что ее обязательства возрастали на 350 миллионов долларов каждый раз, когда стоимость иены повышалась на один процент, между тем как ее продажи большей частью были в Соединенных Штатах и, следовательно, выражались в долларах. Чтобы оплачивать это увеличение долга Японии, Индонезии приходилось снижать свой уровень жизни.

Такие страны, как Индонезия, могут быть вынуждены принимать долги, выраженные в иенах, но они добровольно не согласятся выражать свою торговлю в иенах до тех пор, пока большая часть их продаж также не будет в иенах.
В поздний период Римской империи германцы нередко командовали римскими армиями. Империя римлян имела систему, позволяющую одаренных чужеземцев, приведенных из завоеванных ими земель, превращать в римских граждан, и точно так же мировой лидер обязан иметь систему мер, позволяющую превращать одаренных иностранцев в некоторый эквивалент своих граждан. Можно убедиться, что иммиграционная политика Америки, ее университеты и ее бизнес очень легко абсорбируют одаренных иностранцев.
С Японией дело обстоит как раз наоборот. Для иностранца труднее, чем где бы то ни было на свете, стать японским гражданином, нормальным студентом хорошего японского университета или управляющим японской компании. Прежде чем Япония сможет стать глобальным лидером, она должна будет перестроить все свое общество.
Но в то же время японская практика делает лидерство невозможным ни для кого другого. Неспособность иностранцев успешно экспортировать товары в Японию или владеть преуспевающими фирмами в Японии в действительности делает невозможным лидерство какойлибо другой страны. Но если Соединенные Штаты — недостаточно большая страна, чтобы вынести торговый дефицит, требуемый японским профицитом, то кто другой на это способен?


ПОДДЕРЖАНИЕ СИСТЕМЫ БЕЗ ЛИДЕРА

Есть целый ряд сил, поддерживающих существование социальных систем. Две из них — это язык и религия, но их недостаточно, как можно видеть на Ближнем Востоке, где арабы говорят на одном языке, имеют одну религию, принадлежат к одной и той же этнической группе, но разделяются на многочисленные враждующие государства. Напротив, в Китае наиболее многочисленная однородная группа людей составляла единое общество в течение четырех тысяч лет с помощью объединяющей идеологии (конфуцианской системы), проповедующей не индивидуализм, а интеграцию. Но христианская и мусульманская религии, подчеркивающие личную связь между человеком и Богом, слишком индивидуалистичны и потому сами по себе не способны поддерживать социальное единство.

И в христианских, и в мусульманских обществах войны с людьми одного вероисповедания даже более обычны, чем войны с людьми другой религии.
Сильный внешний завоеватель может удерживать вместе противоположные друг другу группы. Внешняя угроза коммунизма объединила страны, вошедшие в американский блок. Некоторые из них были демократическими, другие — нет. Некоторые верили в рыночную экономику, другие не верили. Некоторые были богаты, другие бедны.

Общее между ними было то, что они хотели остаться вне орбиты коммунизма. Но без объединяющей идеологии единство быстро исчезает, как только уходит внешняя угроза.
Чтобы социальная система существовала очень долго, ей нужна поддержка сильной интегрирующей идеологии. Римляне строили «великую» империю; египтяне стремились к вечной жизни. Все такие идеологии предполагают некую цель, большую, чем индивид или местная этническая группа, к которой принадлежит индивид. В течение короткого периода времени коммунизм был такой идеологией.

Он продлился намного меньше, чем любая изпредшествовавших ему идеологий, может быть, потому, что ставил себе земную цель — повышение материального уровня жизни, — что легко поддавалось проверке и чего он не мог исполнить.
Когда исчезают и внешние угрозы, и объединяющие верования, следующий шаг в поисках единства — это направить гнев против какогонибудь вида презираемых сограждан. Это явление иллюстрирует Югославия. После конца коммунизма и без внешней угрозы со стороны бывшего СССР она могла позволить себе начать внутреннюю борьбу. Американская версия этнических чисток — калифорнийское «предложение 187», касающееся эмигрантов, легальных и нелегальных, которым отказывают в государственной помощи (29). Они и есть презираемая группа. «Контракт с Америкой» касается бедных — утверждая, что они бедны, потому что ленивы.

Более половины сокращений бюджета, сделанных палатой депутатов и составивших 9,4 миллиарда долларов (точнее, 5,7 миллиарда долларов) относились к одной только жилищной программе для людей с низким доходом (30). Это — презираемая группа.
К сожалению, ни капитализм, ни демократия не являются объединяющими идеологиями. Обе они — «идеологии процесса», утверждающие, что если человек следует рекомендуемым процессам, то он будет богаче, чем если он им не следует. У них нет никакого «общего блага», общих целей, ради которых все коллективно трудятся. Обе сосредоточены на индивиде, а не на группе.

Предполагается, что трудящиеся максимизируют свои собственные доходы — оставляя работу, если гденибудь можно получить больший заработок. Предполагается, что фирмы максимизируют свои доходы — увольняя рабочих каждый раз, когда это повышает прибыль. Предполагается, что избиратели голосуют в своих личных интересах.

Никто не обязан беспокоиться о благополучии других.
Если ктонибудь говорит, что общество — это органическое целое, нечто большее, чем простая статистическая сумма желаний и достижений его отдельных членов, то и капиталисты, и демократы утверждают, что ничего подобного не существует. В обоих случаях индивидуальная свобода доминирует над общественными обязанностями. Все политические и экономические соглашения добровольны.

Если индивид не хочет голосовать или не хочет чтонибудь купить, это его право. Если граждане хотят быть жадными и голосуют за свои узкокорыстные интересы в ущерб другим, это их право. В самых строгих изложениях капиталистической этики преступление есть попросту еще один вид экономической деятельности, где приходится платить высокую цену в случае поимки (сидеть в тюрьме). Не существует социальной обязанности повиноваться закону. Нет ничеготакого, чего человек «не должен» делать.

Долга и обязанностей не существует. Существуют только рыночные сделки.
В минувшем полувеке капиталистическая мировая экономика держалась вместе не вследствие идеологии капитализма, а изза страха перед коммунизмом и возникшего по этой причине могущества и лидерства Соединенных Штатов. Что происходит, когда доминирующая идеология рушится и сменяется этническим национализмом, отчетливо видно на примере бывшего СССР и стран Восточной Европы.
В старой капиталистической экономике без лидерства можно видеть подобное же, хотя и более медленное развитие событий. Повсюду разрастается этнический регионализм — в Шотландии, Уэльсе, Квебеке; в конфликте между Северной и Южной Италией; в движениях бретонцев и корсиканцев, каталонцев и басков. Каждая неудача приводит к дальнейшим неудачам. НАТО теперь менее уважаемое учреждение, изза своей неспособности справиться с Боснией.

Теперь другие беспокойные этнические группы будут быстрее прибегать к оружию. Подобным образом неспособностьбыстро сдержать мексиканский финансовый кризис означает, что финансовые рынки будут в будущем более агрессивны в своих атаках на попытки МВФ или американцев сдержать будущую нестабильность. Доллар считается ослабевшим, потому что предполагают, что такие страны, как Германия, не голосовавшие за план помощи Мексике, принятый МВФ по предложению американцев, в случае атаки на доллар отомстят им за этот план, отказавшись тратить свои деньги на его поддержку (31). Неважно, действительно ли существуют такие намерения.

В действительности важно другое: рыночные игроки больше не думают, что доллар автоматически получит поддержку других центральных банков, как это было в прошлом.
Сейчас нет угроз, нет идеологий и нет достаточно сильных лидеров, способных поддерживать единство мировой системы. В итоге это конец коммунизма, конец системы ГАТТ — БреттонВудс, мир экономического паритета, мир, где ни одна страна не позволит своим солдатам умирать, если нет угрозы ее национальному существованию, мир без объединяющих идеологий и с неограниченным индивидуализмом демократии и капитализма. Это мир без объединяющих связей и глобального политического руководства.
Легко оплакивать тот факт, что президент Клинтон — не бесстрашный Гарри Трумэн, посылающий людей драться за правое дело; что премьерминистр Джон Мейджор отступаетперед моральными аспектами положения в Боснии, в отличие от премьерминистра Маргарет Тэтчер, укреплявшей решимость президента Буша во время войны в Персидском заливе; что премьерминистр Гельмут Коль не побуждает немцев играть в Восточной Европе ту роль, какую заморские китайцы играют в Китае; что президент Жак Ширак не обладает широтой взгляда президента Шарля де Голля и что японские премьерминистры остаются невидимками на мировой сцене. Если видишь повсюду слабых лидеров, это больше говорит о переживаемых временах, чем о самих индивидах (32).



Содержание  Назад  Вперед