Я постараюсь


Мама: Ты изменилась с тех пор, как вышла замуж за Джея. Я предупреждала тебя до твоего замужества, чтобы ты подумала о будущем.
Сэнди: Я не понимаю, о чем я должна была подумать (Негативные расспросы).
Мама: Он изменил тебя.
Сэнди: Конечно, мама, но все-таки не понимаю, что плохого в том, что я изменилась? (Игра в туман, Негативные расспросы).
М а м а: Я знаю, я ему никогда не нравилась. И он заставляет тебя выбирать между ним и нами.
С э н д и: Я понимаю, что между Джеем и вами есть некоторые разногласия, но если я решила не приезжать на эти выходные, это мое решение, а не его (Игра в туман, Самораскрытие).
Мама: После всего, что мы для тебя делали... После колледжа... Все это...
Сэнди: Это правда, мама. Если бы не ты и папа, я бы не смогла закончить колледж. Я очень признательна вам за то, что вы оплатили мое обучение (Игра в туман, Самораскрытие).
Мама: Если ты так признательна, могла бы и продемонстрировать это.
Сэнди: Как?
Мама: Приехать и доставить радость папе в эти выходные.
Сэнди: Ты права. Если бы я приехала, это доставило бы ему радость, но я не смогу (Игра в туман, Заигранная пластинка).
Мама: По тому, как ты разговариваешь, похоже, что ты не хочешь нас видеть.
Сэнди: Хочу, но не в эти выходные, мама (Самораскрытие).
Мама: Мы сделали что-нибудь такое, что обидело тебя?
Сэнди: Нет. Вы иногда давите на меня после того, как я скажу "нет", и этим раздражаете меня, но с моей стороны глупо злиться, просто вы так привыкли поступать. Но это все же задевает меня (Самораскрытие, Негативное заявление).
Мама: Ладно, если я расстроила тебя, извини меня (со слезой). Я просто хотела, чтобы мы были все вместе и не отдалялись друг от друга.
Сэнди: Я знаю, мама. Я тоже хочу, чтобы мы были близки. Но я хочу жить своей жизнью, и потому мне теперь иногда приходится говорить "нет" даже тебе и папе. Я не знаю, как можно поступить иначе.

Мне жаль, но... (Самораскрытие, Негативное заявление).
Мама: Не означает ли это, что ты не хочешь больше нас видеть?
Сэнди: Возможно, у тебя возникло такое впечатление, мама, но я вовсе не это имела в виду. Просто мне хочется избавиться от того ощущения, что я все еще у вас под башмаком. Если я какое-то время буду реже вас навещать, я уверена, что смогу освободиться от этого чувства (Игра в туман, Самораскрытие, Разумный компромисс).

Мама (вздыхая): Ты хотя бы звони мне, чтобы я знала, как у тебя дела.
С э н д и: Я буду звонить тебе каждую неделю, если ты будешь спокойней относиться к моим желаниям (Разумный компромисс).
Мама: Обещаешь?
Сэнди: Обещаю и постараюсь сдержать это обещание, но не забывай... иногда что-то выяетает у меня из головы. Я не совершенство (Разумный компромисс, Негативное заявление).
Мама: Само собой. Но ты постараешься?
Сэнди: Я постараюсь (Разумный компромисс).
Поначалу, когда Сэнди стала вести себя решительно с родителями, не все шло гладко. Несколько раз мама бросала трубку, и, за исключением одного случая, когда Сэнди сразу же перезвонила сама, ее мама звонила через несколько дней и начинала разговор как ни в чем не бывало. После нескольких подобных разговоров Сэнди почувствовала, что давление на нее со стороны родителей уменьшается.

Как только изменение в отношениях родителей к ней стало очевидным, Сэнди почувствовала, что и папа, и мама с большим уважением сгали относиться к ее поступкам. Если то, что хотела сделать Сэнди (например, пойти по магазинам), соответствовало планам ее мамы, они обе были счастливы; если нет, мама не ругалась и не ворчала, как бывало, а, как и Сэнди, сама решала, что ей делать. Сэнди, таким образом, не только помогла самой себе (избавилась от постоянного беспокойства при общении с родителями), но и помогла своим близким найти новую основу для общения с ней общение взрослого человека со взрослым.
Но подобные проблемы во взаимоотношениях между родителями и детьми возникают не только у женщин, и это мы увидим из следующего диалога.
Полю было уже тридцать лет, но у него были точно такие же проблемы с родителями, как и у Сэнди. До того, как он с помощью наших занятий научился быть решительным в отношениях с родителями, Поль слишком во многом от них зависел. Десять лет назад, когда он женился на Koнни, его родители полностью организовали свадьбу (без родителей невесты). Они выбирали крестных для обоих детей Поля и Конни. Они несколько раз помогали материально, когда дела Поля были не очень хороши, они финансировали и его новый бизнес, когда его первое предприятие обанкротилось.

И все это несмотря на то, что родители Поля не были особенно состоятельными.
Родители Поля хотели, чтобы он был именно таким сыном, каким они желали бы его видеть. Все, что они делали для него, руководствуясь "семейным" альтруизмом, приводило к тому, что он оставался зависимым от родителей и после своего совершеннолетия. Дважды за десять лет его брака с Конни Поль уходил от нее. И оба раза отец Поля вмешивался и уговаривал его вернуться к Конни, хотя Поль говорил, что больше не может с ней жить.

Между Полем и Конни не было явных ссор, хотя много конфликтов возникало из-за денег, религии, воспитания детей. Конни указывала Полю, как ему следует проводить его свободное время, стремилась контролировать его поведение, а он, как и в отношениях с родителями, вел себя пассивно. Он тихо оспаривал свои права и в большинстве случаев сдавался.
Поль появился на моих занятиях вскоре после десятой годовщины своей свадьбы. На вечере, устроенном в честь этой даты его родителями (кем же еще?), Поль очень много выпил, и его раздражение, копившееся годами, наконец прорвалось наружу. Конни два часа донимала его тем, чтобы он перестал пить, после чего Поль подошел к буфету, взял юбилейный торт, испеченный его мамой, вернулся к Конни и со словами: "Пошла ты..." опрокинул торт ей на голову.

Затем Поль уехал спать в мотель. Когда он протрезвел на следующий день, он вернулся домой и выразил сожаление, что испортил вечер, но добавил, что если она не прекратит донимать его своими придирками в будущем, он будет "пороть ее раз в месяц". После словесной баталии, продолжавшейся несколько часов, Конни сказала Полю, что он душевнобольной и ему надо лечиться.

Явно пытаясь что-то сделать, Поль обратился к специалистам и был направлен ко мне.
Спустя несколько недель интенсивного лечения Поль спросил, можно ли привести с собой Конни. Я поговорил с Полем на эту тему и понял, что он хочет, чтобы я выступил в качестве третейского судьи в их отношениях. Я сказал, что приму его и Конни, если она этого хочет, но опыт подсказывает мне, что не в моей власти быть судьей их отношений: говорить, что один ведет себя неправильно, а другой правильно и т. п. Поль согласился с тем, что его просьба не что иное как попытка заставить меня сказать Конни, что ее отношение к мужу неправильно.

Однако Поль все еще считал, что им обоим надо прийти к какому-то согласию. Он сообщил Конни об этом, и она согласилась принять участие в лечении.
Я видел их вместе в течение некоторого времени. Поль был готов высказать Конни свои чувства и желания (после наших занятий он уже не испытывал при этом такого беспокойства, как раньше). Когда же я попытался вовлечь Конни в прямой разговор по поводу их брака, она уклонилась.

Она не соглашалась на те условия, которые я поставил на нашей первой совместной встрече. И тогда я объяснил, что единственная цель, к которой я буду стремиться, это чтобы оба супруга выразили свое отношение к их браку. Это позволило бы понять, хотят ли они продолжить совместную жизнь и найти новые пути общения друг с другом или расстаться на время или навсегда, а возможно, и развестись.

В зависимости от их решения я мог бы работать с обоими, чтобы помочь им научиться по-новому строить свои отношения, или, если они того захотят, встречаться с каждым из них индивидуально, чтобы подготовить их к выбору разлуки или развода.
Конни пассивно препятствовала принятию какого бы то ни было решения, поскольку любой из этих возможных вариантов не соответствовал ее желанию: чтобы все вернулось "на круги своя", и Поль "вел себя" по-прежнему покорно. Конни настаивала, что Поль "болен", и ему нужна только помощь психотерапевта. Она явно не желала попробовать по-новому взглянуть на их брак. Видя, что Конни не хочет внести свой вклад в разрешение их проблем, Поль прекратил попытки наладить отношения и решился довести дело до развода.

Конни отказалась от дальнейших консультаций. Поль же просил продолжить наши встречи, чтобы помочь ему справиться с его проблемами и вообще научиться более уверенно вести себя с людьми. Поль особо попросил подготовить его к разговору с отцом, поскольку он решился на развод, а отец уже дважды его от этого отговаривал.
Во время наших "репетиций" мы преследовали одну цель: достижение независимости от родительского влияния. При этом, по возможности, не надо было "сбегать" от общения с ними и не отчуждаться от них. После основательной подготовки Поль смог решительно отреагировать на манипуляции своего отца.

Приводимый ниже диалог представляет собой укороченную версию дискуссии, развернувшейся в один из дней между Полем и его отцом.



Содержание  Назад  Вперед