Вулкан пичинча и энергия природы


Вулкан Пичинча и энергия природы
Пока я был на Сулавеси, в головном офисе в Бостоне разразилась настоящая война. Моя компания оказывала технологическую поддержку промышленным и коммунальным предприятиям, правительственным организациям и развивающимся компаниям высоких технологий.
Примерно восемьдесят процентов всей выполняемой работы приходилось на США, и большинство владельцев компании были довольны существующим положением вещей. Однако была и другая группа, которая настаивала на важности развития международного рынка и на необходимости делать упор на нетехнологические виды деятельносZи - в особенности, на бизнес-консультирование.
Влияние этой группы росло, и столкновение было неизбежно. Собственно, я тоже входил в нее, и мое будущее в компании оказалось под угрозой. Политические игры были для меня в новинку, но должен признаться, что мне давно хотелось немного с кем-нибудь повоевать, и я без раздумий вступил в схватку.
Я активно искал заказы за рубежом, особенно в Кувейте, Саудовской Аравии, Иране и других разбогатевших странах-экспортерах нефти. Время было выбрано правильно, я находил много заказов и должен был нанимать людей, чтобы успеть все выполнить. К счастью, в университетах Бостона кандидатов было предостаточно.

Если было необходимо выполнить заказ за рубежом, я обращался к бывшим волонтерам Корпуса Мира.
Через два с половиной года после моего возвращения с Сулавеси президент компании подал в отставку. Мы победили. К этому моменту под моим началом работали тридцать подчиненных. По меркам компании, цифра внушительная, так что я стал начальником отдела. Это давало право стать совладельцем компании.

Чуть позднее этот вопрос был рассмотрен, и решением совета директоров я был принят в священные ряды американских капиталистов.
Период корпоративной войны и последующие годы многому меня научили. Сильно сомневаюсь, что подобные знания мог бы мне дать кто-нибудь из преподавателей школы бизнеса! Я сам создал свой отдел и должность, хотя если бы политический климат был иным, у меня бы, скорее всего, ничего бы не получилось.
Несмотря на многие очевидные преимущества, в новой работе имелись свои недостатки. Я часто путешествовал и редко проводил больше недели на одном месте. Из-за нехватки времени я не мог встречаться с такими людьми, как Таюп и Були, или изучать психонавигацию.
Но потом я, абсолютно случайно, встретил удивительного человека. Его звали Хулио Синчи, и он был преуспевающим боливийским адвокатом, окончившим Гарвард. Мы сидели рядом во время перелета из Майами в Ла-Пас. Если честно, я завязал с ним знакомство только потому, что понимал: дружба с таким влиятельным человеком могла бы помочь обеспечить присутствие компании в его стране.

Однако вскоре я кардинально пересмотрел свое мнение.
В течение недели в Ла-Пасе мы с Хулио провели вместе несколько вечеров. Мы заходили в кафе, завсегдатаями которых были местные писатели, политики, художники и журналисты. На выходных он показал мне малоизвестные музеи, и мы гуляли по индейским рынкам, развернутым под открытым небом.
Он любил говорить, но был и хорошим слушателем. Он никогда не был в Индонезии, но его пленили мои рассказы о яванцах и бугисах.
- Я хорошо знаю, что ты имеешь в виду. Странствующие души. Да, они есть и здесь, в Боливии.

Психонавигация: чудесное слово, не правда ли? Ты когда-нибудь видел даланга?
Как только он спросил, я осознал: он понял, что когда-то со мной случилось, хотя я сам об этом никогда не думал. Тем не менее, вопрос поразил меня.
- Даланга? - переспросил я.
- Да. Индонезийского кукловода. Я думал, что во время пребывания на Яве или Бали ты вполне мог бы встретить одного из них.
Я действительно давно не вспоминал о той ночи в Банданге. Но, как только я начал рассказывать о ней, все увиденное мной тогда отчетливо предстало перед глазами.
Это было представление уличного театра, зрители сидели на раскладных стульях или стояли перед сценой. Неподалеку уличные торговцы продавали горячий чай, печенье и соте (маленькие кусочки мяса, приготовленные на арахисовом масле на открытом огне). Даланг работал в одиночку.

Он управлял более чем сотней кукол и каждую озвучивал отдельным голосом. Он играл на дамалонге, инструменте, похожем на ксилофон, звук которого напоминал храмовый колокол, и все это делал одновременно! Мои индонезийские друзья сказали, что куклы разговаривали на четырех языках.

Я мог понимать только один, индонезийский, и то не очень хорошо. Мне переводили. В представлении старинные легенды переплелись с современными событиями.

Когда в разговоре с Хулио я стал пересказывать свои впечатления от увиденного, я отчетливо вспомнил, что даланг предсказал смерть местного политика, которого сбила машина через месяц после предсказания.
- Это очень интересно, - задумчиво сказал Хулио. - Я слышал, будто они могут предсказывать будущее. Их очень уважают, и к ним прислушиваются самые известные лидеры Индонезии. Настоящие даланги проходят обучение в течение многих лет. Как ты и сам видел, они мастера своего дела.

Многие из них являются полиглотами и великолепными музыкантами. Тот, которого ты видел, тоже, да? Представь себе, как они держат в голове все эти языки и голоса!
У них феноменальная способность к концентрации, а это требует дисциплины ума и духа, а также тела. Для того чтобы давать такие длинные представления, они должны обладать огромными внутренними ресурсами. Они развили в себе способность получать энергию из внешних источников и направлять ее туда, куда надо.

Кроме того, я слышал, что хороший даланг становится с куклой единым целым, как только начинает за нее говорить. Его душа сливается с ней.
Я вспомнил об амазонском Боге-Ягуаре. Мне подумалось, что при помощи кукол даланг расширяет свое сознание, чтобы вместить в себя некую информацию, недоступную обычному человеку. Подобно Богу-Ягуару, куклы служат связующим звеном между психонавигатором, его внутренним знанием и способностью видеть сквозь время и пространство.
Хулио знал о других культурах и о психонавигации намного больше, чем я. Наши разговоры вновь пробудили во мне жажду знаний. Офисная война в Бостоне заставила на время забыть о подобных вещах, но теперь я снова осознавал, насколько важную роль в моей жизни играли такие люди, как Теофило, Таньа, дон Хосе, Таюп, Юсуф и Були.
Постепенно я понял, что знакомство с Хулио было настоящим подарком судьбы. Будучи наполовину кечуа, он знал традиции Анд Боливии, но его гарвардское образование позволяло ему смотреть на них совсем другими глазами.
Я провел в Ла-Пасе только шесть дней. Я очень хотел остаться там подольше, но в Бостоне уже были запланированы несколько встреч. Когда пришло время возвращаться, он проводил меня до аэропорта.
Несколько лет спустя я получил письмо с почтовым штемпелем Кито, Эквадор. Письмо от Хулио. Он писал, что политические волнения заставили его покинуть Боливию и обосноваться в окрестностях Кито, столицы Эквадора.

Этот город, раскинувшийся между двумя горными грядами на высоте девяти тысяч футов, является одной из самых высокогорных столиц в мире. На город падает тень огромного двуглавого вулкана Пичинча. Несмотря на то, что вулкан расположен на экваторе и наполнен раскаленной лавой, его вершина часто покрыта снегом. Из письма Хулио я узнал, что он живет в обыкновенной хижине на склоне горы.

Он приглашал навестить его.
Вскоре правительство Эквадора предложило нашей компании принять участие в организации промышленного предприятия. Я вызвался взять переговоры на себя и забронировал билет до Кито. После серии утомительных встреч с эквадорскими чиновниками я решил взять несколько выходных, чтобы провести их с Хулио.
Я прибыл в Кито в субботу вечером, остановился в первоклассном отеле Колон и прогулялся по расположенному невдалеке парку Эль-Эхидо. Воздух был напоен ароматом эвкалиптов. Над городом возвышался вулкан Пичинча. Где-то на его склонах была хижина Хулио.

Я очень надеялся, что он получил мое письмо, в котором я предлагал ему вместе позавтракать в воскресенье.
За три года работы в Корпусе Мира я провел в Кито меньше двух недель. Мне всегда нравился этот город колониальной архитектуры и стеклянных небоскребов, широких улиц и многолюдных индейских рынков. Я вернулся с прогулки полный радостных ожиданий.

Хотя из-за высокогорья у меня слегка болела голова, я ощущал, что вернулся домой. Зная о том, что подобное недомогание можно излечить хорошим сном, я рано отправился спать.
Проснувшись, я выглянул в окно и увидел чистое синее небо и заснеженную вершину Пичинчи между двумя офисными башнями. Я быстро оделся и поспешил в холл.
Сойдя с эскалатора, я сразу увидел Хулио. Несмотря на постигшие его неприятности и вынужденную смену образа жизни, он ничуть не изменился. За завтраком Хулио сказал, что устал быть адвокатом. Ему уже за пятьдесят, и он хотел, чтобы оставалось время читать и писать. Эквадорские родственники нашли ему работу библиотекарем в Центральном университете Кито.

Деньги, которые он заработал, будучи адвокатом, позволили купить хижину на склоне вулкана.
- Пойдем, - сказал он, как только мы закончили пить кофе. - Ты должен увидеть мою гору.



Содержание  Назад  Вперед