Слово не предвещало ничего хорошего.


- Ты мой хозяин, - сказал он на ломаном английском по пути в отель, - я буду выполнять твои приказы.
Хозяин! Это слово не предвещало ничего хорошего. Нет, нет, Юсуф. Ты, скорее, мой гид. Или проводник.

Или...
- Ах, да. Я понял, - сказал Юсуф, направив джип на полной скорости прямо на группу велорикш. - Ты не любишь слово хозяин. В Индонезии хозяин означает учитель.

Надеюсь, я многому от тебя научусь.
Он посигналил. Водители не отреагировали. Они вообще игнорировали джип.

Их тележки, как и везде в Индонезии, были покрыты фантастическими яркими рисунками, а пассажиры сидели, откинувшись, на похожих на коробки сиденьях перед крутящими педали водителями.
Я решил не продолжать разговор. Возможно, своим молчанием я мог бы поспособствовать тому, чтобы он сосредоточился на дороге и велосипедах.
Мы остановились перед тем, что когда-то было роскошным датским колониальным отелем. Здание отчаянно нуждалось в ремонте. Через открытые окна джипа до меня доносился запах гниющего мусора.
- Это и есть мой отель?
- Лучший в Уджунгпанданге. Ты видишь океан.
Вид величественного проа, проплывающего мимо, тут же поднял мне настроение.
- Он действительно лучший, - подмигнул мне Юсуф. - Сюда главы Уджунгпанданга приводят женщин. О! Очень красивых. Да.

Не жен, других женщин!
На ступенях старого отеля сидели лохматые мальчишки. Проводник приказал нескольким из них взять багаж, затем провел меня через холл, мимо стойки регистрации вверх по лестнице. На втором этаже мы прошли по коридору, вдоль которого расположена лоджия. Через перила слева я видел внутренний дворик с цветущими деревьями.

Справа - двери в номера отеля. Около номера двести восемь он остановился. Торжественным движением извлек из кармана ключ и открыл дверь.
Внутри комната выглядела как пещера. Юсуф протрусил к окну и с лязгом распахнул ставни.
- Смотри. - Он кивнул на порт и проа, скользившее в направлении открытого океана.
Вспоминая разговор за обедом в Джакарте, я гадал, управлялось ли это судно с помощью оборудования или с помощью психонавигации.
Номер был очень просторным. В нем были стол, два стула, шкаф, ванная комната и два ящика красного дерева.
- А где кровать? - спросил я.
Юсуф выглядел очень удивленным.
- Нет, ты не датский шпион, - сказал он, откидывая стенку одного из ящиков. Там была кровать.
В детстве я читал сказки Ганса Христиана Андерсена, где упоминались датские кровати, и по описанию они были теплыми и уютными, но в этой так и не смог по-настоящему выспаться. Мне всегда казалось, что я залезаю в гроб. Кроме того, армия вшей, с которыми пришлось делить ложе, рассеивала любые романтические мысли.
Разумеется, лучшее, что было в отеле. - это прекрасный вид на порт и проа бугисов. Каждое утро, открывая ставни, я наслаждался удивительным зрелищем. Вид, наверное, тот же, что и во времена, когда эти воды бороздили корабли Ост-Индской компании.
Впрочем, за проживание в отеле, где администрация так небрежно относилась к санитарии, мне пришлось заплатить большую цену. Я рискнул поужинать в ресторане отеля и следующие два дня приходил в себя после пищевого отравления.
Через какое-то время Юсуф помог мне переехать в правительственную гостиницу на окраине города. Я больше не имел возможности наслаждаться видом проа, но отсутствие грязи и превосходная кухня были более чем достаточной компенсацией.
В конце второй недели Юсуф предложил провести воскресенье на одном из тех маленьких коралловых островов, которые я видел из самолета. Судно вышло в море ранним утром. Если бы речь шла об американском курорте, то оно вряд ли могло вместить более двух десятков человек. Здесь же я насчитал шестьдесят пять.

Судно было примерно тридцать футов в длину, деревянное, с маленькой носовой кабиной, куда пассажиры сложили вещи: корзины, полотенца, одеяла, ротанговые и полотняные сумки.
Оно приводилось в движение одним навесным мотором. Хотя на моторе не было никакой маркировки, мне показалось, что в нем не больше сорока лошадиных сил, и он сделан во времена второй мировой войны или вскоре после нее. К счастью, Макасарский пролив был на удивление спокоен. Поездка заняла чуть больше часа.

Пассажиры были рады иностранцу на борту и предоставили много возможностей совершенствовать мои навыки в индонезийском. Хотя жители разных островов говорят на малавийском и других диалектах, большинство индонезийцев могут говорить на этом простом языке. Юсуф и другие индонезийцы, которые были приставлены к консультантам, настаивали на том, чтобы во время работы все говорили на английском, поэтому у меня было мало шансов поупражняться в языке, которым мне помог овладеть Таюп.

Люди на катере делились едой. Они много шутили и смеялись. Несколько человек начали петь песни, про которые Юсуф сказал, что это народная музыка Целебеса.

К тому времени, когда мы достигли причала на атолле, пели уже все, и даже я, хотя вообще не знал языка Целебеса и полностью лишен музыкального слуха.
Коралловый остров великолепен. Размером не больше бейсбольного поля, он густо порос кокосовыми пальмами и тропическими цветами. Тропинки вьются вокруг главной сопки и поднимаются к смотровой площадке на ее вершине. Отсюда хорошо видны Уджунгпанданг, проа и другие суда, входящие в порт и выходящие из него. Несмотря на то, что в то воскресенье на острове было несколько сотен людей, бо$льшая часть острова была пустынна.

Туристы столпились в северной части, где над изумрудными водами построен деревянный пирс. Так как атолл окружен острым коралловым рифом, пирс - единственное место для купания. Пловцы могли дойти до его конца, нырнуть и вернуться к ступеням пирса.
У некоторых были очки для подводного плавания. После того, как я на время позаимствовал очки у одного из индонезийцев, я понял, для чего они нужны. Риф, радуга цвета, был населен миллионами тропических рыб.
- Берегись больших белых акул, - прокричал мне Юсуф с пирса и засмеялся, запрокинув голову.
Я тоже засмеялся. Но начал периодически оглядываться и старался держаться поближе к берегу. Мне вспомнилось, что фильм о больших белых акулах Синяя вода, белая смерть был снят к северу от Австралии, пожалуй, не так далеко от Сулавеси.
От пирса отходила протоптанная дорожка, ведущая к лотку. Сразу после полудня Юсуф предложил купить воды и кокосов. Мы отправились в безлюдное место на противоположной стороне острова, захватив покупки и корзину сандвичей, которые Юсуф взял в гостинице.

Здесь не было никого, только кораллы, невысокие пальмы и тишина.
- Тебе нравится?
- Очень. Почему здесь никого больше нет?
- Люди Сулавеси любят быть вместе. Любят общение. Но я знаю, что американцы - время от времени люди одиночества.

Я думаю, тебе нравится это место.
- Да, Юсуф, это так. Я как будто в раю.
Когда мы покушали, я спросил, можно ли поплавать.
- Да, но это опасно. Кораллы острые, и они повсюду. Смотри.

Где вода темная, там они заканчиваются.
Я посмотрел туда, куда указывал его палец, и увидел, что примерно через двести футов цвет воды менялся с изумрудного на темно-фиолетовый. Таким длинным был риф. За ним было только Яванское море.

Кроме маленького черного облачка, показавшегося на горизонте, все небо было лазурным.
- Я мог бы надеть кеды.
- Да. Так лучше. Только не упади.
Я надел кеды и ступил в воду. И немедленно почувствовал, как иззубренная поверхность кораллового рифа впивается в мои ступни, будто я стою босиком. Кораллы оказались гораздо острее, чем я ожидал.

Вода плескалась чуть выше колен. Я двинулся вперед, споткнулся, но удержал равновесие. На мгновение я представил себе, как оступаюсь, подворачиваю ногу и падаю на острые кораллы.

Это чуть не заставило меня повернуть обратно, но тут я понял, что, сделав это, потеряю лицо.
Я двигался медленно и сосредоточенно. Я заставил себя быть терпеливым и очень осторожным. Вода была прохладной, ее температура приятно контрастировала с раскаленным воздухом. Кораллы сияли под прозрачной водой. Когда я остановился и оглянулся назад, то не мог оторвать взгляда от атолла, который выглядел так идиллически, что я мог представить, что на берегу сидит не Юсуф, а Робинзон Крузо.

Казалось, он погрузился в медитацию. Легкий ветерок пробежал по пальмам. Тишину нарушил крик попугая.
По мере того, как коралловый риф уходил вниз, идти становилось легче. Кроме того, ноги привыкли к кораллу, и я мог немного расслабиться. Я погрузился в сверкающую воду. Внимание было сосредоточено на подводном мире.

Я стал его частью и потерял ощущение времени.
Я пришел в себя от дуновения холодного ветра. Море потемнело, его поверхность покрылась рябью. Огромная грозовая туча заволокла солнце.

Когда я заметил, что нахожусь по грудь в воде, то понял, что успел уйти далеко от берега. Снова посмотрев на море, я услышал всплеск и увидел, как стайка рыб выпрыгнула в воздух около границы рифа. До его границы было не больше пятнадцати футов. По моей спине пробежала дрожь. Я оглянулся на атолл.

Юсуф, казалось, был очень далеко. Я посмотрел на него и вдруг осознал, что он стоял на мелководье, бешено размахивая руками.
Я почувствовал опасность прежде, чем увидел ее.



Содержание  Назад  Вперед