Изменяются социальные критерии


Я уверился в истинности этого сообщения, поговорив со всеми 15 девушками и убедившись, что все они в среднем были неплохие создания. С каждой из них он был близок несколько раз. Все его партнерши, за исключением двух, не были девчонками, без разбора меняющими любовников, и, по-моему, возвратились на праведный путь. Возможно, существование квартала "красных фонарей " в Денвере уберегло этих девушек от приобретения отрицательного опыта, но не уберегло ни школьников, ни проституток, имеющих точно такое же право на спасение, как и все остальные.

Если теперь гораздо больше "хороших" девушек имеет сексуальный опыт, то, как бы странно это ни показалось, гораздо меньше их оказываются "потерянными" и "погибшими". В этот момент Линдсей постигает, возможно, сам того и не чувствуя, тайну проституции и предлагает решение, которое порождаются сексуальным кризисом: упадок проституции в результате вовлечения женской молодежи в половую жизнь. Он пишет:
"Эта напористая, требовательная, проникнутая духовными устремлениями позиция девушек в отношении просвещения и истины становится в последние годы все более распространенной и проявляется все более открыто. Причина изменений заключается в том, что в современной экономической и социальной ситуации девушки все более уравниваются в правах с мужчинами. Многие попадают по окончании школы на лучше оплачиваемую работу, чем юноши, с которыми они "ходят".

Потому-то, когда заходит речь о материальном благополучии, иной воздыхатель может перехватить критический, а то и пренебрежительный взгляд своей возлюбленной".
И далее:
"Я располагаю определенными цифрами, доказывающими, что на каждый случай сексуальных прегрешений, выплывающих на свет божий, приходится множество таких же случаев, остающихся неизвестными. Например, из 495 девушек, признавшихся мне в своих контактах с молодыми людьми, забеременели только 25. Всем им было от 14 до 18 лет. Остальные избегают беременности — кто благодаря счастливому случаю, кто с помощью противозачаточных средств.

Такие знания распространены среди молодежи шире, чем обычно предполагают...
Три четверти этих 495 девушек пришли ко мне по собственной воле — некоторые из-за беременности, другие из-за того, что заразились. Были и истерзанные угрызениями совести или нуждавшиеся в особом совете еще по какой-либо другой причине. Их пригнала ко мне бедственная ситуация, иначе бы они, конечно же, не пришли.

Но есть и множество таких, которые, несмотря на свои беды, не знают или не находят дороги ко мне или предпочитают помочь себе сами, зная, "как это делается".
Иными словами, эти примерно 500 девушек, прошедшие через мое бюро на протяжении менее двух лет, — всего лишь небольшая группа из всех тех, которые оказывались в таком же положении, но лучше умели помочь себе сами. Например, сотни шли на аборт. И я не только предполагаю это.

Я это знаю".
Какие выводы делает Линдсей из своих наблюдений, поистине убийственных для принудительной морали?
"Мне нет нужды говорить, что мы рассматриваем в высшей степени трудный и опасный вопрос. Он не может быть решен с помощью слежки со стороны взрослых или их бдительности. На него можно ответить только с помощью добровольно соблюдаемого нравственного закона, с помощью установления настоящих внутренних преград, которые будут одобрены и приняты самой молодежью.

Такой закон может быть воплощен в свободное и естественное действие только с помощью самого единодушного и глубокого воспитания ".
Что же такое этот "нравственный закон"? Как конкретно представляет себе Линдсей решение? Как следует добиться установления таких "настоящих внутренних преград"? Ведь более "настоящих" ограничений сексуальности и способов ее вытеснения, чем те, которые привиты воспитанием, которые внушаются всем обществом — будь то школа, родительский дом или церковь, — не может быть по очень простой причине: нет иных преград, кроме привитых воспитанием, воспринятых из внешнего мира, так как природа не знает "нравственного закона".

А каков результат длящегося веками сексуального угнетения молодежи? Да как раз тот, который описал Линдсей.
Линдсей попадает в противоречия, совершенно неразрешимые, если разделить его точку зрения на суть вещей и процессов. С одной стороны, он констатирует факты, которые означают конец влияния принудительной морали на молодежь. Отсюда, на основании именно этих фактов, он приходит к требованиям, означающим не что иное, как восстановление той же самой морали, гибель которой он сам отчасти весьма недвусмысленно одобрял.

Он не выходPт, в конце концов, за пределы идеологии моногамного брака и требования целомудрия для девушек. Так, например, Линдсей пишет:
"Много лет назад на моем попечении находилась 17-летняя девушка, которая еще за пять лет до этого была близка со многими одноклассниками. Была ли она аморальна? Поступала ли плохо?

Глупости! Она была неосведомленной. Один-единственный разговор с ней, состоявшийся тогда, положил делу конец.

Она стала одной из лучших девушек в Денвере. Ни один мужчина больше не осмеливался перейти ей дорогу. Она очень красива, необычайно умна и замужем за человеком, который, по-моему, ее заслуживает".
Следовательно, наш автор только смягчает оценку, основанную на принудительной морали, а не выступает против нее. Он не делает из наблюдавшихся фактов вывода о фиаско, более того, об окончательном упадке принудительной морали. Взрослые говорили, что девушка плоха и глупа, Линдсей же считает, что она лишь неосведомлена. Я сомневаюсь, что она была неосведомленной. Она точно знала, что она делала, но ее история завершилась и должна была завершиться браком, что было заранее предписано девушке.

Благодаря этому она не стала более осведомленной в смысле сексуальной ориентированности. В лучшем случае, она стала под влиянием Линдсея более осведомленной о последствиях, которые угрожали ей, если она не подчинится нормированным формам половой жизни.
Итак, Линдсей констатирует, что:
1) Изменяются социальные критерии:
"Нельзя утверждать, что упомянутые явления представляли собой лишь проявление послевоенной истерии и теперь устранены после того, как они внешне оказались под контролем и был отменен запрет танцев, который последовал за полицейскими мерами, продемонстрировавшими свою неэффективность. Сейчас запреты практикуются более искусно, более скрытно и, к тому же, в более широких масштабах, так как эти меры уже не новы. Взрослые полагают, однако, что под внешне успокоенной поверхностью уже ничего больше не происходит, и продолжают жить в своем раю для дураков.

Молодежь же тем временем стала хитрее, презирает старшее поколение более чем когда-либо и более чем когда-либо прежде преисполнена хладнокровной решимости следовать своим путем. Это, правда, не всегда означает, что речь идет о гибельных путях или что те, которые вступают на них, двигаются навстречу своей гибели. Сказанное означает, что изменяются применяемые нами социальные критерии, и я убежден в том, что они победят, если не при нашей жизни, то после нас".
2) Перестают существовать препятствия экономического характера, с которыми сталкиваются, прежде всего, девушки:
"Внешние препятствия, столь мощные прежде экономические помехи, исчезли навсегда, и единственный вопрос заключается теперь в том, как скоро и насколько успешно эти препятствия будут заменены внутренним сдерживанием, действующим благодаря добровольному принятию нравственной точки зрения. А только такая позиция способна удержать человека на правильном пути. Я не думаю, что это молодое поколение — всего лишь слепой слон в посудной лавке".
3)Современная молодежь — "самая здоровая и нравственная, которую мир когда-либо видел".
4) Замена посещения борделя связью с одноклассницей — более благое дело, так как более соответствует требованиям морали:
"Ведь юноши и мужчины, благодаря которым вообще стало возможным появление кварталов публичных домов, станут или остаются хорошими и уважаемыми гражданами, мужьями и отцами. Девушкам же, находящимся в том мире, вступление на этот путь заказано. И все же кажется, что, несмотря на множащееся число сексуальных проступков, совершаемых девушками, новое время менее разрушительно для женщины, чем прежняя эпоха "красных фонарей", с неумолимыми, жесткими обычаями, жестокими наказаниями и лицемерной точкой зрения двойной морали.

Этим я, конечно, не хочу сказать, что новая ситуация не нуждается в улучшении. Я лишь настаиваю на том, что в ней в большей мере, чем прежде, торжествует подлинная мораль и что мы, несмотря на старых плакальщиц, не вернулись назад".
5) Современные девушки знают, как надо обращаться с "этим зверем — мужчиной":
"Раньше хорошенькая девушка оскорбилась бы, если бы ее сочли способной на соответствующее поведение. Пусть теперь она и отвергает ухаживания, но едва ли будет оскорблена ими. Она слишком хорошо знает, как надо обращаться с "этим зверем —мужчиной", и понимает, что его инстинкт, в конце концов, — нечто вполне нормальное.

Я не хочу исследовать здесь вопрос о том, является ли эта откровенность в отношениях между девушками и молодыми мужчинами обретением или потерей.



Содержание  Назад  Вперед