Можете обратить внимание на особое ощущение


Применение Эриксоном этих принципов соединения отличный пример его способности использовать свойственные самому клиенту принципы моделирования, чтобы присоединиться к нему и повести его в новом, терапевтически полезном направлении. Следует особенно подчеркнуть, что в случае более сильных форм соединения, в косвенно-причинных и причинно-следственных высказываниях, важна не логика, а процессы моделирования, с помощью которых клиент организует свой опыт. Точнее, поскольку клиенты принимают косвенно-причинные и причинно-следственные связки как принципы организации своего опыта, Эриксон просто использует эти принципы моделирования в терапевтических целях. Заметьте, что применяя любой из этих типов соединения, терапевт начинает с чего-то уже происходящего и связывает это с желательным следующим шагом.

Терапевт будет особенно эффективен, если он (она) начнет с самой слабой формы соединения и постепенно перейдет к более сильной форме. Ко второму типу присоединяющихся высказываний относятся описания текущих, внешне ненаблюдаемых переживаний. Сначала это кажется чем-то невозможным. Как может терапевт описать чьи-либо переживания, если они внешне ненаблюдаемы? Здесь проявляется утонченная способность Эриксона использовать языковые средства.

Он широко применяет лингвистические принципы моделирования, предлагая клиенту ряд туманных и многозначных высказываний, которые для неподготовленного уха звучат очень конкретно. Эриксон говорит, например:
. . . И вы можете обратить внимание на особое ощущение . . .
У клиента, сидящего здесь, прислушивающегося к звучанию голоса Эриксона, безусловно будет какое-нибудь ощущение, и когда он слышит слова Эриксона об особом ощущении, он относит эту фразу к одному из своих нынешних ощущений; следовательно, это высказывание является точным описанием ткущего, внешне ненаблюдаемого опыта клиента. В такой фразе особое ощущение не уточняется, о каком именно ощущении идет речь, что позволяет связать ее с чем-то определенным в личных переживаниях клиента. Про такие фразы, где не указывается, о каких именно переживаниях клиента идет речь, говорят, что в них нет указательного индекса. Так, Эриксон умеет успешно присоединиться к своему клиенту, используя фразы без указательного индекса. Эриксон систематически использует в своей работе многие лингвистические моделирующие принципы, что позволяет ему присоединяться, а потом вести внешне ненаблюдаемое поведение.

Давайте рассмотрим некоторые из них.
Эриксон часто пользуется приемом, имеющим тесное отношение к приему отсутствие указательного индекса. Он может сказать, например:
. . . Помидорный росток может почувствовать себя хорошо . . .
Большинство людей сочтут, что это предложение образовано неправильно. Обнаруживается, что им трудно принять утверждение о том, что росток имеет чувства. Скорее всего, в их модели мира только люди или животные чувствуют разные вещи; такое утверждение, как помидорный росток способен чувствовать нарушает то, что лингвисты называют селекционным ограничением.

Когда клиент слышит предложение, где не соблюдено селекционное ограничение, на него ложится бремя вложить иной смысл в это сообщение. Чаще всего, стараясь придать смысл такого рода предложению, он бессознательно поймет его так:
. . . Ты (клиент) можешь почувствовать себя хорошо . . .
Один из самых мощных приемов, относящихся к лингвистическому моделированию исключение, при котором часть смысловой нагрузки предложения (глубинная структура) не представлена в его поверхностной структуре, т.е. в самом высказывании, предложенном клиенту. Например, Эриксон может сказать:
. . . И продолжая размышлять . . . на самом деле размышлять . . .
Предикат размышлять описывает процесс чьего-то размышления о чем-то. Однако, кто именно размышляет и о чем в этом предложении (поверхностной структуре) не уточняется; эти части смысловой нагрузки предложения исключены.

Тогда слушатель получает возможность (обычно бессознательно) вложить свой смысл, заполняя пропуски, где недостает информации.
Явление, называемое номинализацией, это лингвистический процесс, тесно связанный с отсутствием указательного индекса и исключением. Номинализация представляет собой преобразование слова, описывающего процесс (предиката) в слово, описывающее событие или предмет (существительное). Например, Эриксон может сказать:

. . . Особое ощущение . . .
В этой фразе слово ощущение используется в форме существительного, хотя оно является производным от предиката, с которым связано больше информации, а конкретно:
ощущение (кто-то ощущает, кто-то / что-то ощущается).
Таким образом, существительное ощущение представляет собой результат лингвистического процесса номинализации преобразование предиката ощущать в существительное. В процессе этого преобразования, информация о том, кто ощущает, или кто или что ощущается им, исчезает.

Следовательно, указательные индексы того, кто ощущает, и человека/вещи, на которых направлено ощущение, пропущены, и возникающая в результате номинализация максимально доступна для интерпретации слушателем, как высказывание, приложимое к его текущим переживаниям.
Вот пример того, как Эриксон нанизывает многочисленные номинализации, связывая их воедино:
. . . И я знаю, что у тебя есть определенная трудность в жизни, которую тебе хотелось бы привести к благополучному разрешению . . . и я не уверен в точности, какие личные ресурсы окажутся наиболее полезными в разрешении этой трудности, но я знаю, что твое подсознание способно лучше тебя найти в твоем личном опыте именно такой ресурс . . .
В этом абзаце не упоминается ничего конкретного, но если такого рода высказывание предложено клиенту, пришедшему разрешить свою проблему, он или она вложат свой собственный смысл в применяемые номинализации. Когда терапевт пользуется номинализациями, он может дать полезные указания, не рискуя сказать что-нибудь не совпадающее с внутренним опытом слушателя.
Исключение также происходит при употреблении предикатов, хотя некоторые из них гораздо конкретнее других. Например, из предикатов:
прикасаться или целовать
последний конкретнее первого. Предикат прикасаться просто указывает на то, что некие люди (предметы) вошли в физический контакт, в то время, как предикат целовать вносит дополнительную информацию, а именно, что человек, инициировавший контакт, прикоснулся губами.

Однако, предикат целовать все еще не указывает конкретное место или предмет, с которым произошел контакт (поцелуй). Предложение:
Я думаю, что это верно . . .
менее конкретно, чем
Я чувствую, что это верно . . .
В последнем предложении мы получаем информацию о том, как человек думает.
Если терапевт говорит:
Я хочу, чтобы ты узнавал . . .,
то он использует очень неконкретный глагол, поскольку он не объясняет, как именно он хочет, чтобы вы узнавали или что именно вам предлагается узнать.
Эриксон применяет свои лингвистические умения, присоединяясь к внешне наблюдаемому опыту клиента, выбирая относительно неконкретные глаголы, максимально увеличивая вероятность того, что высказывания подойдут клиенту. Такие предикаты, как: размышлять, думать, знать, чувствовать, переживать, понимать, помнить, замечать, осознавать, делать, двигаться, изменить - часто встречаются в его присоединяющих и ведущих высказываниях. Это относительно неконкретные предикаты.

Вдобавок, многие из этих предикатов, когда они употребляются в речи, переводят внимание клиента на определенную часть его личного опыта, и, используя их, терапевт успешно присоединяется, а затем направляет текущий опыт клиента, как в примере описанного ранее выражения особое ощущение.
Эриксон часто употребляет этот вид неконкретных предикатов в сочетании с приемом чтение мыслей. Высказывания можно отнести к чтению мыслей, когда в них один человек заявляет о своем знании мыслей другого человека, не уточняя, каким образом он получил эту информацию.

В каком-то смысле основа всего способа, с помощью которого Эриксон присоединяется к ненаблюдаемому поведению клиента, а потом ведет это поведение, это его способность к чтению мыслей. Примером этого подхода будут высказывания:
. . . Я знаю, что вы размышляете . . .;
. . . наверное, вам любопытно . . .;
. . . вы можете заметить особое ощущение . . .
Здесь Эриксон заявляет о своем знании внутреннего, ненаблюдаемого опыта клиента, не определяя, каким образом он получил эту информацию. Если чтение мыслей слишком конкретно, то коммуникатор рискует сказать что-нибудь противоречащее опыту слушателя и в результате потерять раппорт.
По мере наведения транса соотношение присоединения и ведения в работе терапевта значительно меняется. Наведение транса и внушения, предлагаемые клиенту в трансе, обычно сочетают в себе и подстройку и ведение.



Содержание  Назад  Вперед