Обмен заявлениями повторился несколько раз.


Доктор, вы ошиблись, это было не в среду и не в четверг, а в обе ночи, и в среду, и в четверг.
Я сказал:
Если у тебя две ночи подряд была сухая постель, это вовсе не значит, что у тебя теперь все время будет сухая постель. На следующей неделе кончается половина января, и, конечно, за вторую половину месяца ты не сможешь научиться все время иметь сухую постель; а февраль очень короткий месяц.
(Это вполне благовидный аргумент, потому что февраль и в самом деле короткий месяц). И дальше я продолжал:
Не знаю, будет ли у тебя все время сухая постель, начиная с 17 марта это день святого Патрика или это начнется с 1 апреля, в день, когда всех дурачат. Я не знаю.

И ты тоже не знаешь, но есть кое-что, что ты должен знать, я хочу, чтобы ты это знал: когда это начнется, это не мое дело. Никогда, никогда, никогда мне до этого не будет дела.
В самом деле, почему бы это было моим делом, с какого времени у него будет все время сухая постель? В действительности это было постгипнотическое внушение, которое останется с ним на всю жизнь.

Это и есть то, что вы называете двойной связкой. Маленький Джо не мог понять, что такое двойная связка. Вы применяете двойные связки как часть стратегий психотерапии. Вы излагаете новые представления и новые истолкования, связывая их некоторым неоспоримым образом с отдаленным будущим.

Важно, чтобы психотерапевтические идеи и постгипнотические внушения излагались в связи с чем-то, что произойдет в будущем. Джо вырастет, станет большим, пойдет в колледж. Я никогда не говорил с ним о средней школе. Я сказал ему о колледже, то есть о далеком будущем, и о том, как он будет играть в футбольной команде.

Я не хотел, чтобы он думал о мокрой постели. Я хотел, чтобы он думал о далеком будущем и о том, что он будет тогда делать, вместо того, чтобы думать: сегодня ночью я буду мочиться в постель.
Случай третий
Лал, которому было около восьми лет, по-видимому, много размышлял о том, что такое власть, господство, сила, действительность и безопасность у него были серьезные вопросы. Во всяком случае, незадолго до ужина он подошел к отцу и сказал в вопросительном тоне:
Учителя всегда говорят маленьким детям, что они должны делать?
В ответ последовало
Да?
тоже в вопросительном тоне. Лал продолжал:
А папы и мама всегда, всегда говорят маленьким детям, что они должны делать?
На это последовало в ответ еще одно вопросительное утверждение. Затем Лал сказал:
И они заставляют маленьких детей делать, что они говорят?
И ответом на это тоже было вопросительное согласие.
Тогда, став в решительную позу с расставленными ногами, Лал проговорил сквозь зубы:
Ну, так вот, вы не можете меня заставить что-нибудь сделать, а чтобы показать вам это, я не буду есть обед, и вы меня не заставите.
Я ответил, что его предложение дает разумный способ установить некоторые факты, но можно было бы проверить это столь же надежно, если бы он заявил, что его нельзя заставить выпить стакан молока. Я объяснил ему, что он может таким образом съесть обед и не ходить голодным, и в то же время как следует проверить, можно ли заставить его выпить молоко, или нет.
Обдумав это, Лал согласился, но снова заявил, что если я хоть сколько-нибудь сомневаюсь в его решимости, то он будет придерживаться своего первого намерения. Я заверил его, что стакан молока, очень большой стакан, составит вполне достаточную проверку.
После этого я поставил посреди стола, на виду у всех, большой стакан, полный молока, и в то время как я объяснял предложенное испытание силы воли, обед был с удовольствием съеден.
Вопрос был изложен тщательным образом, причем каждое сделанное мною утверждение предлагалось на рассмотрение мальчика, который мог принять его или отвергнуть, так что не осталось никакой опасности недоразумения. В конце концов было достигнуто соглашение, что вопрос будет решен с помощью стакана молока, причем его, Лала, утверждение, что я не мог бы заставить его выпить молоко, означает, что он не обязан делать с молоком ничего, что я ему скажу.

Я же сказал, в свою очередь, что могу заставить Лала делать с молоком все, чего захочу, а некоторые вещи могу заставить его делать много раз.

Достигнув полного согласия, мы решили начать состязание, и я скомандовал:
Лал, выпей это молоко.
На что последовал спокойный ответ:
Я не обязан это делать, и ты не можешь меня заставить.
Этот обмен заявлениями повторился несколько раз. Затем я попросту сказал:
Лал, вылей это молоко.
Он удивленно посмотрел на меня, а когда я напомнил ему, что он должен делать с молоком все, что я скажу, он покачал головой и заявил:
Нет, я не обязан.
Этот обмен заявлениями тоже повторился несколько раз, и каждый раз я получал тот же твердый отказ.
Затем я сказал Лалу бросить стакан с молоком на пол, чтобы стакан разбился, а молоко пролилось. Он мрачно отказался.
Я снова напомнил ему, что он должен делать с молоком все, что я ему скажу, за чем последовало строгое требование:
Не бери этот стакан молока.
Немножко подумав, он вызывающе поднял стакан. Затем сразу же последовал приказ:
Не ставь стакан на стол.
Эти два приказа были повторены много раз, каждый раз вызывая то же демонстративное непослушание.
После этого, подойдя к висящей на стене доске, я написал: Подними стакан с молоком и Поставь стакан с молоком. Я объяснил, что буду делать отметку каждый раз, когда Лал сделал что-нибудь, как ему сказано.

Я напомнил, что уже несколько раз велел ему сделать то и другое, и что я буду теперь делать отметку мелом каждый раз, когда он сделает одну из двух вещей, приказанных ему раньше.
Лал слушал меня внимательно, с видимым отчаянием.
Затем я сказал:
Лал, не поднимай стакан,
и когда он сделал обратное, я провел черту под надписью Подними стакан. Потом я сказал:
Лал, не опускай стакан,
а когда он опустил его, провел черту под надписью Поставь стакан. После нескольких повторений этой процедуры, во время которой Лал следил, как возрастает число отметок под каждой из надписей, я написал на доске: Выпей молоко и Не пей молока, объяснив, что теперь будет отмечаться выполнение этих новых команд.
Лал слушал внимательно, но с выражением возрастающей безнадежности.
Я мягко сказал ему:
Не пей молока.
Он медленно поднес стакан к губам, но прежде чем он успел отпить из него, последовала команда:
Выпей молоко.
Он с облегчением опустил стакан. После этого было сделано две отметки, одна под надписью Поставь стакан с молоком, другая под надписью Не пей молока.
После нескольких повторений этого, я скомандовал Лалу не держать стакан с молоком над головой, а вылить его на пол. Он поднял стакан, медленно и осторожно, на высоту вытянутой руки над головой.

Тут он сразу же получил указание не держать его таким образом. Затем я пошел в другую комнату, вернулся оттуда с книгой и с другим стаканом молока и заметил:
Мне кажется, все это глупое занятие. Не ставь молоко на стол.
Со вздохом облегчения Лал поставил стакан на стол, посмотрел на сделанные на доске отметки, снова вздохнул и сказал:
Давай перестанем, папа.
Конечно, Лал,
сказал я,
Это глупая игра, на самом деле неинтересная, и если у нас в другой раз выйдет спор, мы поговорим о чем-нибудь действительно важном, что стоило бы обдумать и обсудить.
Лал кивнул в знак согласия.
Тогда я подобрал свою книгу, выпил мой стакан молока и приготовился выйти из комнаты. Глядя на меня, Лал молча взял свой стакан и выпил молоко.
Действительность, безопасность, определение границ и ограничений все это важные вещи в расширении понимания, происходящем у ребенка. У него непреодолимая потребность проявлять инициативу, определяя собственную личность и личность другого.

Лал, чувствуя себя личностью и уважая в себе личность притом разумную личность бросил вызов оппоненту, которого считал достойным этого, и который продемонстрировал, к пользе Лала, что он уверенно принимает вызов.
Сражение велось из-за принципа, который один из спорщиков высоко ценил, а другой спорщик, относясь к мнению первого с полным уважением, считал ошибочным. Это не было мелкое столкновение двух лиц, боровшихся за доминирование.

Определялась ценность некоторого принципа. Были установлены разделительные линии, были достигнуты соглашения, и были брошены в борьбу силы, чтобы выяснить вопрос, признанный в конце концов обеими сторонами ошибочным и неважным для будущего.
С тех пор прошло более 20 лет, и у Лала есть теперь собственные дети.



Содержание  Назад  Вперед