Защита по типу вытеснения


Кроме того, в состоянии творческого экстаза потребность в сне уменьшается, а с ним и потребность в "быстром сне". Создается совсем уже парадоксальная ситуация: сновидения нужны для творчества, а в момент наивысшего творческого подъема их становится меньше.

Да и как объяснить роль сновидений у животных? Какие творческие задачи они решают?
А в довершение всего недавно экспериментально доказано, что даже когда после сна со сновидениями приходит решение проблемы, сама проблема не всегда фигурирует в сновидении. То есть сновидение опосредованно оказывает положительное влияние на творческую активность, решая какие-то другие задачи и внутренние конфликты.

Интересно, что и значимые эмоциональные проблемы далеко не всегда сами представлены в сновидениях.
Психологи и психоаналитики обнаружили, что сновидения могут способствовать укреплению психологической защиты и освобождению от груза неразрешенных конфликтов, даже если сами эти конфликты никак не представлены в содержании сновидения. Как и в ситуации с решением творческих задач, реальный конфликт и реальная психологическая проблема может быть подменена в сновидении совершенно другой. Но если эта воображаемая другая проблема решается успешно, то сновидение выполняет свою приспособительную функцию и способствует эмоциональной стабилизации.

Кроме того, если признать, что участие в психологической защите является основной функцией сновидений, то как объяснить функцию сновидений у животных? У них ведь нет ни творческих задач, ни внутренних конфликтов, ни механизмов психологической защиты.
Защита по типу вытеснения это, по существу, отказ от поиска. Ведь внутренний конфликт при этом не решается и нет больше никаких попыток ни примирить враждующие мотивы, ни удовлетворить один из них в поведении.
Вытеснение это вариант капитуляции перед лицом трудной, конфликтной ситуации. И как всякая капитуляция, вытеснение отрицательно сказывается на здоровье: тревога повышается, нарушаются функции внутренних органов.
Поэтому устранение вытеснения одна из частных, конкретных задач сновидения.
Очень интересны данные, полученные в лабораториях виднейших специалистов в этой области американцев Р. Картрайта и Р. Гринберга, авторов пионерских исследований относительно роли парадоксального сна в психической жизни человека. Они убедительно показали, что у здорового человека парадоксальный сон и связанные с ним сновидения обеспечивают адаптацию к эмоциональному стрессу, играют важную роль в механизмах психологической защиты, способствуют усвоению непривычной и травмирующей информации, противоречащей прошлому опыту. Согласно Р. Гринбергу, в сновидении происходит как бы приспособление "неудобной", конфликтной информации к привычным представлениям и установкам поведения, к сформировавшимся ранее механизмам психологической защиты. Их эксперименты с депривацией парадоксального сна подтвердили, что лишение этой фазы сна приводит к изменению всей иерархии психологической защиты, к усилению вытеснения, к психологической дезадаптации.

Такое понимание функции парадоксального сна помогает объяснить повышенную потребность в этом типе сна при депрессии, проявляющуюся ранним появлением первого эпизода парадоксального сна (иногда через несколько минут после засыпания вместо положенных 80-100 минут), а в ряде случаев и увеличением его общего содержания в ночном сне.
Согласно нашей концепции, основанной на результатах собственных исследований и анализе многочисленных данных, полученных другими учеными, во время быстрого сна и сновидений осуществляется поисковая активность, задача которой компенсация состояния отказа от поиска в предшествующем сну бодрствовании и восстановление готовности к поисковой активности после пробуждения.
В пользу этой точки зрения свидетельствует ряд фактов.
В состоянии отказа от поиска (при невротической тревоге и депрессии) повышается потребность в быстром сне сокращается время до наступления первого эпизода быстрого сна и возрастает его длительность в первых циклах. После пассивно-оборонительной реакции, спровоцированной прямой стимуляцией мозговых структур, соотношение времени быстрого и медленного сна увеличивается.

Лекарственные вещества, вызывающие депрессию и снижающие поисковую активность (резерпин, нейролептики), приводят к увеличению длительности быстрого сна, а антидепрессанты резко сокращают эту фазу.
При усилении поискового поведения в бодрствовании, будь то разные по природе и характеру проявления активно-оборонительного поведения, самостимуляции или, например, высокая творческая активность, потребность в быстром сне уменьшается: удлиняется время до его первого эпизода и сокращается его длительность.
У всех животных, поисковое поведение которых в бодрствовании сопровождается характерной электрической активностью (бета-ритмом) одной из структур мозга (гиппокампа), аналогичный показатель (гиппокампальный тэта-ритм) регистрируется и во время быстрого сна. Причем прослеживается такая закономерность: чем более выражен этот ритм в бодрствовании, тем не менее он представлен в последующем быстром сне, и наоборот.
Аргументом в пользу данной концепции являются уже упомянутые результаты французского физиолога М. Жуве и американского ученого А. Морриссона, изучавших поведение животных во время быстрого сна после разрушения зон мозга, в обычных условиях контролирующих падение мышечного тонуса в этой фазе сна. После операции, предотвращающей падение мышечного тонуса в быстром сне, животные при наступлении этой фазы вели себя так, как будто участвовали в собственных сновидениях, вставали, начинали принюхиваться и "озираться" с закрытыми глазами, совершали неожиданные пробежки и прыжки, имитируя преследование отсутствующей жертвы или бегство от несуществующей опасности.

Оба исследователя подчеркивают наличие выраженного компонента поисковой активности в этом поведении. Морриссон написал автору этой книги, что получил результаты, подтверждающие изложенную концепцию относительно роли быстрого сна в восстановлении поисковой активности.
Восстановление поисковой активности это самостоятельная задача, независимо от того, чем именно вызван отказ от поиска. И поэтому в сновидении реальная проблема вполне может быть заменена искусственной.
Важно только, чтобы в процессе решения этой искусственной проблемы человек проявил достаточно высокую поисковую активность, ибо эта активность как процесс, независимо от содержания, обладает основной ценностью. Сновидения создают прекрасные условия для этой задачи: человек отключен от той реальности, которая привела к капитуляции, и может заняться любой другой проблемой.

Важно лишь, чтобы он получил опыт активного и успешного решения этой проблемы.
В действительности тот же принцип используется и в психотерапии, когда вместо того, чтобы бесполезно бороться с ситуацией, которая выглядит неразрешимой, человека ориентируют на самореализацию в других сферах жизни. И неожиданно для него самого конфликт утрачивает свою остроту или даже находит нестандартное решение. Важно только, чтобы человек не утрачивал способности к поиску важно и для здоровья, и для решения различных проблем.

Вот это восстановление поисковой активности и является центральной задачей сновидений.
Между поисковой активностью и отказом от поиска существуют взаимоисключающие отношения. Поэтому усиление поисковой активности в бодрствовании или во время сновидений способствует преодолению отказа от поиска. Следовательно, функциональная полноценность быстрого сна играет решающую роль в поддержании физического и психического здоровья.

Во многих исследованиях отмечается, что искусственное лишение быстрого сна методом многократных пробуждений среди ночи приводит к нарастанию невротической тревоги. Если быстрый сон оказывается функционально неполноценным и не справляется со своими задачами, это приводит к развитию разнообразных форм патологии. И действительно, у больных неврозами и некоторыми психосоматическими заболеваниями быстрый сон качественно изменен: уменьшено число сновидений, менее выражена вегетативная активация.

Такие изменения быстрого сна играют важную роль в механизмах развития разнообразных форм патологии.
Уместно предположить, что по длительности быстрого сна в течение ночи и по выраженности сновиденческой активности можно судить о характере состояния человека и качестве эмоционального напряжения в период бодрствования.
В заключение остановимся на некоторых предположительных биохимических механизмах поисковой активности. Есть веские основания полагать, что ее выраженность зависит от содержания в мозгу биологически активных веществ катехоламинов (особенно норадреналина) и от чувствительности некоторых мозговых структур к этим веществам. Пассивно-оборонительное поведение и соматические нарушения в условиях экспериментального стресса возникают у животных только при снижении уровня катехоламинов мозга.

Если с помощью фармакологических средств воспрепятствовать такому снижению, повышается стрессоустойчивость и становится значительно труднее довести животное до состояния отказа от поиска.



Содержание  Назад  Вперед