Нерасчлененный мозг функционирует как единое целое


2) Исследования, проведенные на людях с пересеченными межполушарными связями подтвердили наличие у человека двух принципиально различных типов мышления.
Здесь необходимо оговориться, что нерасчлененный мозг функционирует как единое целое, оба полушария, как и оба типа мышления, находятся в постоянном сложном взаимодействии, и речь может идти только об относительной привязанности типов мышления к полушариям. Логико-вербальное мышление можно также назвать социальным, поскольку оно сформировалось на человеческом уровне филогенеза как средство приспособления к сложной социальной среде человеческого общества, что является необходимым условием деятельного существования.
Если выделение себя из окружающего мира возможно лишь при появлении способности к обобщению, абстрагированию и речи (как конкретному способу закрепления и передачи обобщенных понятий), то следует признать, что основой для развития сознания является логико-вербальное мышление. Мы отдаем себе отчет в том, что эти два понятия не являются полностью идентичными (можно сказать, что сознание как высшая форма логико-вербального мышления включает в себя все свойства этого мышления плюс способность к интроспекции), но для дальнейшего рассуждения нам важно под черкнуть именно генетическую связь сознания с вербальным мышлением, поскольку понятие вербального мышления является значительно более определенным и его анализ может быть осуществлен значительно легче, чем анализ понятия "сознание".
Мы сказали, что вербальное мышление развилось на определенном этапе филогенеза как средство приспособления к усложнившейся социальной среде, потребовавшей новых форм общения (речи). Однако одновременно с бесспорным выигрышем в способности к адаптации и овладению средой развитие вербального мышления до степени доминирующего (каковым оно стало в условиях нашей цивилизации) неизбежно сопровождается определенным проигрышем в связи с его ограниченностью.

И эта ограниченность вытекает из самой его природы: для того, чтобы стали возможными логико-знаковое оперирование с реальной действительностью, прием и передача вербальной информации для совершенствования социального общения, вербальное мышление должно обеспечить дискретное, упорядоченное отражение реальной действительности.
Между тем объективная действительность не может быть целиком описана в рамках вербального мышления. Это, разумеется, не значит, что упорядоченность и дискретность насильственно привносятся в действительность вербальным мышлением, как представляют себе многие философы-идеалисты и агностики. Будь это так, вербальное мышление вело бы к искаженному отражению реальности (что и бывает в случаях патологии), не могло бы выполнять свою коммуникативную функцию и быть орудием преобразования действительности.

Элементы упорядоченности и дискретности содержатся в объективной действительности и не привносятся в нее, а, используя термин А. Н. Леонтьева, "вычерпываются" из нее вербальным мышлением для создания внутренне непротиворечивой модели мира. Но при этом за рамками остается все, что не вписывается в эту модель, что не может быть логически организовано и представлено в дискретном виде.
Разумеется, принципиальные возможности логико-вербального мышления и сознания (в гносеологическом смысле слова) не ограниченны, отражаемая сознанием модель мира не является застывшей, а постоянно расширяется, включая в себя все новые аспекты действительности. Вербальное и невербальное мышление постоянно взаимодействуют, вербальное мышление постоянно обогащается за счет включения в модель новых, ранее неупорядоченных элементов реальности, без чего был бы невозможен никакой вид творчества и прогресс. В конце концов, "чувственная ткань" сознания есть результат постоянного перекодирования языка невербального мышления на язык вербального.

Но только в гносеологическом смысле не существует никаких принципиальных ограничений для полного сознательного постижения мира.
Когда же речь идет о конкретно-психологических аспектах проблемы, то очевидно, что у каждого данного субъекта в каждый данный момент логико-вербальное мышление не охватывает и не исчерпывает всего богатства отражаемой реальности (хотя оно и постоянно развивается в этом направлении). Выполняя функцию адаптации к социальной среде как важной части окружающего мира, вербальное мышление отражает этот мир недостаточно полно.

3) Возвращаясь теперь к сознанию (в конкретно-психологическом, а не в гносеологическом смысле слова), мы видим, что оно, базируясь на логико-вербальном типе мышления, не может и не призвано отражать всю реальную действительность. Сознание представляет собой высшую по социальному критерию, но принципиально не всеобъемлющую форму психического отражения.
За рамками сознания естественно должны оказаться явления, не поддающиеся логико-вербальной переработке и трансформации. Однако эти явления находят свое психическое отражение; подвергаясь переработке на невербальном уровне, они влияют на поведение (иначе была бы невозможна адаптация в целостном мире) и составляют сферу бессознательного психического.
Шахматист, приступая к решению той или иной задачи, не перебирает все возможные варианты комбинаций, а останавливается на какой-то одной, которая кажется ему наиболее перспективной, хотя он не всегда может объяснить, почему он так считает. Нам могут возразить, что, поскольку шахматист осознает сам факт предпочтения одной комбинации возможным другим, надо считать, что он просто "не понимает" причину своего выбора, и что следует говорить не о неосознанных предпосылках к выбору решения, а о непонимании причин выбора, совершаемого осознанно. Однако в основе такого выбора в действительности лежат цельное восприятие и оценка всей позиции, ее образ, включающий в свернутом виде выделение ее более сильных и более слабых сторон. В какой степени этот субъективный образ соответствует объективному соотношению сил в позиции это вопрос таланта и опыта шахматиста, но сам образ существует, хотя и не осознается. (Мы имеем в виду, конечно, не формальное расположение фигур, а их взаимодействие, с учетом правил игры).

Поэтому непонимание причин интуитивного выбора есть следствие неосознания образа позиции, определяющего этот выбор.
То, что на данном этапе не может быть организовано и упорядочено в рамках вербального мышления, уже тем самым оказывается в противоречии с созданной этим мышлением моделью действительности и вне ее. Неосознание обусловлено тем, что информация, поступающая от объекта, слишком сложна и нелинейна, чтобы быть полностью усвоенной с помощью логико-знакового мышления.

Она слишком мало поддается структурированию, чтобы соответствовать прокрустову ложу этого мышления, но при этом осознаваемое отнюдь не находится во взаимоисключающих отношениях с неосознаваемым.
Такие отношения скорее можно считать взаимодополняющими, и именно они лежат, по нашему мнению, в основе интуиции и подлинного творчества.
Действительно, для творческого акта необходимо видеть действительность во всей ее сложности и многогранности, воспринимать ее такой, какая она есть, "с детской непосредственностью", как говорят иногда о художниках. Казалось бы, некоторая искусственная упорядоченность, вносимая логико-знаковым мышлением, должна только мешать этому процессу.

Однако известно, что дети, несмотря на высокую творческую потенцию и недостаточное развитие вербального мышления и сознания, не способны к истинному социально-значимому творчеству. И это естественно, ибо если невербальное мышление обеспечивает непредвзятость и многогранность подхода, то вербальное мышление обеспечивает организацию и направление компонентов творчества, ограничивая его потенциальную хаотичность, способствуя критическому анализу "изнутри".
Таким образом, в отношении творчества вполне применима гегелевская триада, где тезисом является бессознательное (невербальное мышление), антитезисом сознание, а синтезом их взаимодополнение. Интуиция, реализованная в творчестве, отражает синергические отношения сознания и бессознательного психического.
III. Принципиально иной причиной неосознания являются конфронтационные, взаимоисключающие отношения между сознанием и бессознательным психическим. Возможность таких конфронтационных отношений также обусловлена свойствами самого сознания.

Возникая на базе логико-вербального мышления, сознание, как указывалось, обеспечивает самовосприятие и становление социальных мотивов. Здесь заложены предпосылки для антагонистических противоречий между сознанием и бессознательным, примером чего является интрапсихический конфликт между социальными мотивами и противоречащими им установками поведения, возникающими в силу того, что вся система отношений человека далеко не исчерпывается теми отношениями, которые согласуются с социальными мотивами.
Если при неантагонистических противоречиях то, что не включено в модель "субъект-объект", не отрицает, а только дополняет саму модель, то при антагонистических противоречиях, в связи с противоположным влиянием сознания и бессознательного психического на поведение, происходит их взаимное отрицание. К примеру, субъект испытывает враждебность к другому, осознает это чувство, но либо не может найти для него объяснения, либо находит объективно неубедительное (например, приписывает объекту своей враждебности отрицательные качества, которых у него нет). Косвенный анализ взаимоотношений этих людей (а это осуществимо в гипнозе, с помощью психологических тестов и т.п.) показывает, что в основе враждебности в данном случае лежит чувство зависти, которое субъект не осознает потому, что это чувство неприемлемо для его самовосприятия.

Нам могут возразить, что в этом случае следует говорить не о неосознании чувства зависти, а о непонимании причин осознаваемого чувства враждебности, но тем самым проблема неосознания была бы подменена совсем другой проблемой непонимания.



Содержание  Назад  Вперед