Введение


За период около года Олдосом Хаксли и актором много времени было потрачено на то, чтобы отдельно друг от друга спланировать совместное исследование различных состояний психологического сознания. Специальные справки, возможные методы экспериментального подхода и исследований и различные вопросы, которые следовало предложить к обсуждению, вносились каждым из нас в свои соответствующие отрывные записные книжки. Цель была  - подготовить общую базу для предполагаемого совместного исследования, где эта общая база отражала бы ход мыслей каждого из нас независимо от другого. Этим способом мы надеялись обеспечить возможно более широкий охват идей при таких различных схемах, приведенных из заметно различных базисов восприятия, которыми мы оба обладали.

В начале 1950 г. мы встретились в доме Хаксли в Лос-Анджелесе для того, чтобы провести день в интенсивном оценивании идей, записанных в наши записные книжки, и заняться экспериментальными исследованиями, которые показались бы нам осуществимыми. Мне был особенно интересен подход Хаксли к психологическим проблемам, его метод мышления и его собственного уникального использования своего подсознания, которые мы обсуждали только конспективно несколько раньше. Хаксли был особенно заинтересован гипнозом, и предыдущая чрезвычайно короткая работа с ним продемонстрировала его исключительную компетентность как способного к глубокому сомнабулизму субъекта.

Было осознано, что эта встреча должна быть предварительным или “лоцманским” исследованием, и это было обсуждено нами обоими. Тем не менее мы планировали сделать ее настолько всесторонней и содержательной, насколько возможно без излишнего акцентирования внимания на степени полноты каждого отдельного пункта. Когда работа дня была оценена, смогли быть выработаны планы будущих встреч и специфических изысканий. В дополнение каждый из нас преследовал свои индивидуальные цели. Олдос имел в виду дальнейшую литературную деятельность, тогда как мой интерес относился к будущей психологической экспериментальной деятельности в области гипноза.

Работа эта началась в восемь часов утра и продолжалась без перерыва до шести часов вечери, с некоторым существенным обзором наших записных книжек ни следующий день, чтобы установить их общую согласованность, исключить любой недостаток ясности смысла, возникающий в результате сокращенности записей, внесенных в них в течение предыдущего дня, и с целью скорректировать какие-либо оплошности. В целом мы обнаружили, что наши записные книжки принципиально находились в согласии, но что, естественно, направленность записей отражает наши специальные интересы и факт того, что каждый из нас, вследствие характера ситуации, делал отдельные замечания, которые относились к обоим участникам. Мы планировали оставить эти записные книжки Хаксли, так как его феноменальная память, часто оказывающаяся способной вызвать всеохватывающее воспоминание, и его экстраординарные литературные способности позволили бы осуществить более удовлетворительное написание совместной статьи, основанной на наших дискуссиях и экспериментах того дня. Однако, я все-таки вырвал из моей записной книжки страницы с описанием поведения Хаксли, когда он, будучи экспериментальным субъектом, оказывался неспособным делать исчерпывающие записи о себе, несмотря на то, что после эксперимента он мог делать это и действительно делал, впрочем, менее полно, чем я. Было внесено предложение, что я, исходя из этих определенных страниц, должен попытаться написать статью, которая могла бы быть включена впоследствии в более объемное исследование, которое должен был написать Хаксли. Соответственно я вырвал некоторое количество страниц, намереваясь затем охватить и больше. Страницы, которые я забрал, Хаксли немедленно переписал в свой журнал, чтобы быть уверенным в полноте своих собственных данных. К несчастью, землетрясение в Калифорнии некоторое время спустя разрушили дом Хаксли, его обширную библиотеку, содержащую много редких изданий и рукописей, помимо прочих бесчисленных сокровищ, не говоря уж о рукописях самого Хаксли, над которыми он тогда работал, так же как и о соответствующих записных книжках от совместного исследования. В результате чисто субъективная сущность нашего проекта была оставлена как тема слишком болезненная, чтобы ее еще обсуждать, однако недавняя смерть Хаксли подтолкнула меня к внимательному прочтению этого относительно малого числа страниц, которые я вырвал из своей записной книжки. Их изучение давало возможность представить читателю малую, но информативную часть экспериментов того дня. В этом отношении читатель должен помнить, что цитаты, принадлежащие Хаксли, не обязательно дословны, так как во время эксперимента автор записывал их в сокращенной форме. Тем не менее, в смысле их содержания, они корректны и показательны для Хаксли, насколько я знал его. Также должно иметь в виду, что Хаксли прочел мои записи относительно нашего совместного исследования и одобрил их.