Это было привнесено жителями городов.


Земля не просто приносит плоды, питающие наше тело; она прежде всего производит нравственные и духовные силы цивилизации. Города, обрабатывающая промышленность и торговля все это явления упадка и разложения; их существование паразитично; они разрушают то, что землепашец должен создавать вновь и вновь.
Тысячи лет назад, когда племена охотников и рыболовов начали возделывать землю, романтические фантазии были неизвестны. Но если бы романтики жили в ту эпоху, они превозносили бы высокие нравственные ценности охоты и клеймили бы возделывание земли как явление упадка. Они бы упрекали землепашцев за осквернение земли, данной Богом человеку в качестве охотничьих угодий, и за низведение ее до средства производства.

В доромантическую эпоху никто в своей деятельности не смотрел на землю иначе как на источник человеческого благополучия, средство повышения благосостояния. Магические обряды и ритуалы, относящиеся к земле, не ставили перед собой никакой иной цели, кроме увеличения плодородия почвы и повышения урожайности. Эти люди не искали unio mystica в таинственной и непостижимой энергии и силе, сокрытых в земле. Они стремились лишь к повышению и улучшению урожая.

Они прибегали к помощи магических ритуалов и заклинаний, потому что, на их взгляд, это было самым эффективным средством достижения преследуемых целей. Их более искушенные потомки заблуждаются, интерпретируя эти церемонии с идеалистической точки зрения. Настоящий крестьянин не занимается экстатической болтовней по поводу земли и ее мистической энергии.

Для него земля это фактор производства, а не предмет сентиментальных эмоций. Он жаждет получить больше земли, потому что желает увеличить свой доход и повысить свой уровень жизни. Фермеры покупают, продают и закладывают землю; они продают сельскохозяйственную продукцию и сильно негодуют, когда цены не столь велики, как они желают.

Любовь к природе и понимание красоты ландшафтов были чужды сельскому населению. Все это было привнесено жителями городов. Именно городские жители стали высоко ценить землю как природу, в то время как сельские жители оценивали ее только с точки зрения продуктивности охоты, лесозаготовок, земледелия и скотоводства. С незапамятных времен с точки зрения горцев скалы и ледники Альп считались просто бросовой землей.

И только когда горожане стали карабкаться на вершины и принесли в долины деньги, жители гор изменили свои взгляды. Пионеры альпинизма и горнолыжного спорта подвергались насмешкам со стороны местного населения до тех пор, пока последние не обнаружили, что из этой эксцентричности они могут извлечь выгоду.

Не пастухи, а изысканные аристократы и горожане были авторами пасторальной поэзии. Дафнис и Хлоя созданы воображением, далеким от земных забот. Далеки от земли и современные политические мифы о земле. Они расцветают не на мхе лесов или глине полей, а на асфальте городов и коврах салонов.

Фермеры используют их, поскольку видят в них практическое средство, чтобы получить политические привилегии, которые повысят цены на их продукцию, а также стоимость их ферм.

XXIII. ДАННЫЕ РЫНКА

1. Теория и факты

Каталлактика теория рыночной экономики не является системой теорем, действительных только в идеальных и неосуществимых условиях и приложимых к реальности только с существенными ограничениями и видоизменениями. Все теоремы каталлактики строго и безо всяких исключений действительны для всех явлений рыночной экономики при условии, что соблюдаются специфические условия, предполагаемые ими. Например, наличие прямого или косвенного обмена представляет собой просто вопрос факта.

Но там, где присутствует косвенный обмен, все общие законы теории косвенного обмена имеют силу в отношении актов обмена и средств обмена. Как отмечалось выше[См. с. 40.], праксиологическое знание представляет собой строгое и точное знание реальной действительности. Любые ссылки на эпистемологические проблемы естественных наук и любые аналогии на основе сравнения этих двух радикально различающихся областей реальной действительности и познания вводят в заблуждение. Кроме формальной логики не существует другого набора методологических правил, приложимых и к познанию посредством категории причинности, и к познанию посредством категории телеологии. Праксиология имеет дело с человеческим действием как таковым в общем и универсальном виде.

Она не исследует ни специфические обстоятельства окружения, в котором действует человек, ни конкретное содержание оценок, направляющих его действия. Для праксиологии исходными данными являются физические и психологические характеристики действующих людей, их желания и субъективные оценки, теории, доктрины и идеологии, разрабатываемые ими, чтобы целенаправленно приспособиться к условиям своей среды и тем самым достичь целей, к которым они стремятся. Эти данные, хотя и неизменны по своей структуре и строго определены законами, управляющими порядком во Вселенной, подвержены беспрестанным колебаниям и изменениям; они меняются с каждым мгновением[Cм.: Strigl.

Die ??ц??konomischen Kategorien und die Organization der Wirtschaft. Jena, 1923. P. 18 ff.].

Всю полноту реальной действительности можно мысленно охватить разумом, только прибегнув и к концепции праксиологии, и к пониманию истории, а последнее требует использования учений естественных наук. Познание и предсказание обеспечиваются совокупностью знания. Все, что предлагается различными отдельными отраслями науки, всегда фрагментарно; оно должно быть дополнено результатами всех остальных отраслей. С точки зрения действующего человека специализация знания и его разбиение на различные науки является просто механизмом разделения труда.

Подобно тому, как потребитель использует продукцию множества отраслей производства, субъект действия должен основывать свои решения на знании, предоставляемом различными отраслями мысли и исследований. Имея дело с реальной действительностью, недопустимо пренебрегать ни одной из этих отраслей. Историческая школа и институционалисты хотят объявить праксиологические и экономические исследования вне закона, а сами заняться простой регистрацией фактов, или, как они называют их сегодня, институтов. Но относительно этих фактов невозможно сформулировать ни одного утверждения без ссылки на какой-либо набор экономических теорем.

Когда институционалист приписывает определенному событию определенную причину, например, массовую безработицу считает мнимым недостатком капиталистического способа производства, он прибегает к помощи экономической теоремы. Возражая против более пристального изучения теоремы, неявно подразумеваемой в его выводе, он просто стремится избежать разоблачения ошибочности своего аргумента. Простой регистрации фактов, отделенной от ссылок на теории, не существует.

Как только два события регистрируются вместе или объединяются в класс событий, начинает действовать теория. Ответ на вопрос о том, существует какая-либо связь между ними, может дать только теория, в случае человеческой деятельности это праксиология. Бесполезно вычислять коэффициенты корреляции, если не отталкиваться от теоретического понимания, полученного заблаговременно.

Коэффициент может иметь высокое численное значение и в то же время не служить признаком никакой существенной и необходимой связи между двумя группами[Cм.: Cohen and Nagel. An Introduction to Logic and Scientific Method. New York, 1939.

P. 316 322.].
2. Роль власти

Историческая школа и институционализм порицают экономическую науку за пренебрежение ролью, которую власть играет в реальной жизни. Основное понятие экономической науки, а именно выбирающий и действующий индивид, по их словам, представляет собой нереалистическую концепцию. Реальный человек не свободен в выборе и действии.

Человек подвергается общественному давлению, воздействию неодолимой силы. Рыночные явления определяются не субъективными оценками индивидов, а взаимодействием властных сил.

Эти возражения так же ложны, как и все остальные утверждения критиков экономической науки.

Праксиология вообще и экономическая наука и каталлактика в частности не утверждают и не предполагают, что человек является свободным в каком-либо метафизическом смысле, приписываемом термину свобода. Безусловно, человек подчиняется естественным условиям своей среды. Действуя, он должен приспосабливаться к неумолимой регулярности природных явлений. Как раз редкость природой данных условий его благополучия и заставляет его действовать[Большинство социальных реформаторов, и прежде всего Фурье и Маркс, обходят молчанием то, что данные природой средства, устраняющие человеческое беспокойство, редки. На их взгляд, тот факт, что не существует изобилия всех полезных вещей, вызван просто неадекватностью капиталистического способа производства и поэтому исчезнет на высшей фазе коммунизма.

Выдающийся меньшевистский автор, который не смог удержаться от того, чтобы не сослаться на естественные барьеры на пути к процветанию людей, в истинно марксистском стиле назвал Природу самым безжалостным эксплуататором (cм.: Gordon М. Workers Before and After Lenin. New York, 1941. P.



Содержание  Назад  Вперед