Хижины были населены куда теснее


Грамотность, широко распространенная во времена Римской империи, упала до того, что в худшее время Темных веков лишь немногие монахи умели читать (33). В наше время в Соединенных Штатах и в значительной части промышленного мира разрастается функциональная неграмотность, в то время как уровень образованности, необходимый приспособленному и продуктивному человеку, быстро возрастает.
В Средние века уровень жизни упал намного ниже по сравнению с его верхней точкой, достигнутой в Римской империи (34). Производительность упала. Труд был изнурительным по сравнению с трудом римских крестьян.

Хижины были населены куда теснее (35). Процесс этот начался с падения доходов на нижних ступенях общества и постепенно распространился вверх. В наши дни общая производительность все еще растет, но реальная заработная плата у 80% населения начала падать.

В конечном счете социальный раскол и уменьшение производительности нижних слоев должны затронуть и уровень жизни верхних слоев.
В Темные века частные лица обособлялись от общества. Широко распространенный бандитизм считался возмездием этим «защитникам» политического и общественного порядка (отсюда легенда о Робин Гуде) (36). Вместо открытых городов и свободных граждан появились феодальные замки и крепости (37). Люди не могли безопасно спать на первых этажах своих домов и потому взбирались на ночь на вторые этажи по переносным лестницам, убирая их за собой(38). Одной из главных причин этого обычая были молодежные шайки и уличное насилие (39).

На стенах в раннем средневековье господствовали граффити, как и на стенах нынешних городов.
В нашем мире, точно так же, как в Темные века, частные лица постепенно обособляются от общества. В 1970 г. на общественных полицейских затратили вдвое больше, чем на частных. К 1990 г. соотношение было обратное: на частную полицию затратили вдвое больше денег, чем на общественную.

Причина заключается в том, что у нас двухэтажная система общественной безопасности. Те, кто может себе позволить купить услуги частной полиции, находятся в большей безопасности, чем те, кто не может. Можно, конечно, сказать, что это дает возможность общественной полиции сосредоточить внимание на областях высокой преступности, где нет частной полиции, но в таком случае группа граждан, охраняемая частной полицией, не заинтересована платить налоги для защиты других.

Если политическое общество не в состоянии предоставить своим гражданам столь существенный элемент основной защиты, когда они ходят по улицам, это уже не общество. И оно не заслуживает поддержки.
В наши дни сообщества, обнесенные стенами, с запертыми воротами и охраняемые частной полицией, опять стали расти. Если считать многоквартирные дома с частной охраной, то теперь двадцать восемь миллионов американцев живет в таких сообществах, и число это, как ожидают, удвоится в ближайшие десять лет (40). «Дисней Корпорейшн» строит такое сообщество под названием «Селебрейшн Сити» для двадцати тысяч жителей к югу от Орландо, штат Флорида (41). В Калифорнии есть сообщество со стеной, крепостным рвом, подъемным мостом и устройством под названием «боллард», выстреливающим трехфутовый металлический цилиндр в днище машины, которую не захотят пропустить (42).

Самое слово bollard происходит из Темных веков. И хотя это крайний случай, но есть тридцать тысяч сообществ, где индивиды, как в Средние века, отделяют себя от внешнего мира стенами и охраной, стоящей у ворот их городских или пригородных анклавов (43).
Может быть много причин, по которым люди обособляются в таких окруженных стенами сообществах, — это безопасность, стиль жизни, эксклюзивность, однородность, — но в конце концов все они образуют группу людей, мало заинтересованных в общественном секторе (44). Обитатели этих сообществ часто платят очень высокие взносы за услуги (их назвали бы налогами, если бы их взимало государство) и мирятся с рядом ограничений, которые были бы неконституционными в обычном городе (цвет домов, высота кустарников, запрет флагштоков или видимых веревок для сушки белья, запрет парковки на улицах, никаких девочекскаутов, продающих печенье, никаких посторонних на улицах и в парках сообщества) (45). Общественное пространство здесь в самом деле приватизировано, как в начале Средних веков.

Часто такие обнесенные стенами и охраняемые сообщества вначале приветствуются местными налогоплательщиками, поскольку они, как можно подумать, облегчают местному сообществу бремя общественных служб и в то же время платят налоги. Но очень скоро оказывается, что эти обнесенные стенами и охраняемые сообщества начинают требовать скидок со своих налогов, так как они не пользуются местными службами, и устраивают налоговые мятежи, требуя сокращения их местных налогов — чем лишают других граждан общественных служб, сохраняя свои хорошо обеспеченные частные службы (46).
По мере того, как Римская империя погружалась в Темные века, частные лица постепенно обособлялись от общества, пока, наконец, частный сектор не поглотил все, а общественный сектор исчез. Сильнейшая привязанность римлян к res publica пропала (47). Индивид перестал теперь быть гражданином Рима и был прикреплен к феодальному хозяину, контролировавшему все стороны его жизни — работу, жилище, право на деторождение, правосудие.

Феодализм, почти по определению, это государственная власть в частных руках (48). Люди, прежде бывшие свободными гражданами, постепенно продали себя в рабство, чтобы обрести безопасность от бродячих шаек и важные услуги, которые мог им доставить только феодальный хозяин.
Крупнейшие города не достигали и двадцатой части размера императорского Рима, и их было мало (49). В 600 г. н. э. лишь три процента населения Франции жило в городах (50). Но, как заметил французский историк Фернан Бродель, «различие между 'культурой» и 'цивилизацией" состоит несомненно в наличии или отсутствии городов" (51).

Точно так же и наши города приходят в упадок.
Люди перестали строить и поддерживать строения. За десять столетий не было построено ни одного каменного дома, за исключением соборов (52). Инвестиции стали непонятны, и богатство не применялось, чтобы обеспечить лучшее будущее, а «бездумно расточалось» (53).

Римские системы водоснабжения и канализации были заброшены, так что их пришлось изобрести заново через тысячу лет (54). В нашем обществе расходы на общественную инфраструктуру за последние двадцать лет сократились вдвое.
В Средние века можно было увидеть множество бездомных людей, блуждающих в разных направлениях по деревенской местности. В наши дни насчитываются миллионы бездомных, и сокращение расходов на общественное жилье обещает намного увеличить это число. Люди, имеющие дома, относятся к бездомным со смешанным чувством, характерным образом меняющимся от симпатии к антипатии.

Вместо того, чтобы решить проблему бездомных, средний гражданин хочет теперь изгнать их подальше от себя к комунибудь другому. В Средние века бездомных точно так же прогоняли силой с одного места в другое.
В Средние века ответом на любую проблему была смертная казнь. В Англии сотни преступлений наказывались смертью, но лишь одно из сотни убийств в самом деле раскрывалось (55). В наши дни тоже требуют смертной казни — и она точно так же неэффективна.
И тогда, и теперь возникал религиозный фундаментализм (56). Дух той эпохи воплощали крестовые походы и религиозные войны. Люди сплачивались в свои религиозные общины и пытались принудить других веровать так, как веровали они.

Символами Темных веков были самобичевание, монастыри и инквизиция. По словам Великого инквизитора из романа Достоевского, от общества требовалась вера в «чудо, тайну и авторитет», а единственной законной целью было стремление попасть на небо. Тем, чьи тела были сломлены в инквизиции, помогали достигнуть вечной жизни — если они каялись.
Люди, правившие церковью в то время, описывались как «наименее из всех людей христиане; наименее благочестивые, наименее совестливые, наименее милосердные и одни из наименее целомудренных — почти все развратники» (57). Они жили на верхушке общества, со своей собственной юридической системой и судами (58). «Они верили, что говорят от имени Бога, что они вещают истину и что всякий, кто с ними не согласен, ошибается. Они не терпели противного мнения.

Они его проклинали» (59). Но моральное поведение упало до такого уровня, что семейные узы распадались — так же, как теперь (60).
В наши дни среди индуистских, мусульманских, буддийских и христианских фундаменталистов считается правильным убивать тех, кто верует не так, как веруют они. В ОклахомаСити правительственное здание было взорвано воинствующей группой христианских фундаменталистов, основанной двумя христианскими священнослужителями (один из которых был владельцем оружейного магазина); эта группа называла свой отряд «Армией Бога». Через несколько месяцев группа людей, называвших себя «сынами гестапо», взорвала поезд.
В Темные века, как и теперь, не было мечты о том, как добиться лучшей жизни (61). Люди знали, что в прошлом уровень жизни был выше, но они были слишком неспособны организоваться, чтобы вернуться к прошлому или чтобы начать движение к будущему. В наши дни тоже нет никакой мечты.

Чтото идет плохо, но никто не знает, что с этим делать.



Содержание  Назад  Вперед