Деяние в недеянии


Буддисты знают, что переход на новый психический уровень совершается через ощущение хаоса, сомнения и даже страх смерти. За великой смертью следует пробуждение и великая радость, которая выражается естественным смехом. Весь этот процесс – эквивалент самокатарсиса и перепросмотра. Кризисы и следующие за ними просветления расцениваются как центральный опыт и как подтверждение правильности практики.

После прохождения очередного кризиса буддист испытывает озарение, проявляющееся в постижении смысла бытия, эйфорических ощущений, ответов на неразрешимые вопросы. По мере расширения сознания способность к охвату и гармонизации становится все более всеобъемлющей. Со временем медитативный психотренинг приводит к улучшению памяти, более яркому восприятию органов чувств, сильным эмоциям, остроте мышления, к способности интуитивного решения жизненных и других задач.
Сам я с аутогенной тренировкой (техникой самогипноза) Шульца впервые познакомился, когда мне было пятнадцать лет. Я был просто поражен и очарован ею и обязательно хотел освоить высшую ступень, с помощью которой собирался входить в измененные состояния сознания и жить в иных реальностях, созданных с помощью моей воли. В тот момент я был влюблен в девочку из четвертого подъезда и хотел целоваться с ней на морском песчаном пляже. Такая была подростковая эротическая фантазия. Конечно же, это должно было происходить в трансцендентном мире, ибо, когда я приближался к моей девочке в настоящей жизни, ноги становились ватными, а язык переставал меня слушаться.

Страх был сильнее моей воли. Этот страх заставлял меня демонстративно ее не замечать и делать равнодушный вид, хотя желал я совершенно другого.
Таков закон – неспособность к реальной жизни заставляет бросать силы на изучение мира внутреннего. Но отношения между сознанием и реальностью задуманы очень хитро. Погружение в глубокие медитативные уровни при самостоятельной работе возможно только через разрядку программирующих матриц, в том числе и тех, что вызывают стыд и страх перед женщинами, и многое другое.

К тому времени, когда человек приближается к возможности создавать внутренние миры, те проблемы, которые толкнули его на начало совершенствования, уже перестают быть для него проблемами.

4. Деяние в недеянии.
Мыслящий человек может спросить: Хорошо, мы будем работать со страхами, неудовлетворенностью, самолюбием и болью во внутреннем пространстве, со всем тем, что обычно заставляет нас действовать в нашей жизни; и при этом ничего не будем делать во внешнем мире. Дети пусть остаются нищими, самим придется умирать с голоду. И при этом, если мы будем страдать, испытывать страх смерти и чувство вины, то должны будем просто наблюдать за своими страданиями и прорабатывать их внутри себя?

Так что ли? Ведь нельзя же не жить. (Кафка).
Вот тут-то мы и подходим к основному вопросу большинства религий, философий и мистических учений. Это вопрос совмещения необходимости деятельности и непривязанности к мотивам деятельности. В буддизме этот принцип называется деяние в недеянии, у Толтеков – контролируемая глупость, у индусов – бхакти, деятельность, очищенная от сознания.
Именно этот принцип имеют в виду американские технологи успеха, когда говорят: Относись к жизни искренне, но не воспринимай ее всерьез.
Возьмем карму. От непонимания того, что в жизни все переходит в свою противоположность, многие впадают в глубокое заблуждение. Подобно персонажам Уильяма Джеймса в книге Многообразие религиозного опыта. Величайшим утешением монашеской жизни, говорит один выдающийся иезуит, служит убеждение, что, повинуясь другому, мы не можем совершить ошибку. Ваш начальник может ошибаться, приказывая вам сделать то или другое, но у вас есть уверенность, что, повинуясь ему, вы свободны от ошибки, потому что Бог спросит у вас только одно: исполнили ли вы как следует его приказание.

И если вы будете в состоянии дать в этом отношении удовлетворительный отчет, вы совершенно свободны от ответственности. Правильно ли вы поступили или вам следовало бы поступить иначе, – это будет спрашиваться не с вас, а с вашего начальства. Раз вы совершили то, что вам было назначено, Бог снимет с вас ответственность за ваш поступок и возложит ее на вашего начальника. И святой Иероним был вполне прав, восхваляя в следующих словах преимущество послушания: Какая безбрежная свобода! Какое блаженное ощущение уверенности, при которой человек делается почти безгрешным!

Святой Иоанн Климах придерживается того же мнения относительно послушания, называя его оправданием перед Господом. Поистине завидный удел – переплыть бушующее море на плечах и руках другого человека, и милость эта даруется Богом только тем, кто принял обет послушания. Как незаметно смирение из духовного упражнения превращается в обыденный уход от ответственности!

Следуя такой логике, все подсудимые нацистские преступники на Нюрнбергском процессе в 1945 году были невинны. Ведь своим основным оправданием они считали то, что выполняли приказ. Значит, эти святые, считавшие духовным ростом умение переплыть бушующее море на руках и плечах другого человека, в других исторических условиях вполне могли стать основателями концлагерей и нацистскими министрами. А последних обвиняли, ни много ни мало, в преступлениях против человечества.

Пока у подчиняющегося есть свобода выбора между неповиновением и смирением, он несет ту же ответственность, что и его начальник.
Допустим, сегодня ты в чем-то победил, и ты наслаждаешься. Проигравший страдает. Тогда в следующей жизни наоборот, ты пострадаешь в качестве проигравшего. В третьей же жизни опять заработаешь карму победителя и в четвертой снова будешь проигравшим. И так бесконечно?

Где же смысл? Замкнутый круг. В пределе любому нашему выбору невозможно найти смысл при помощи чистой логики. Все стремления жизни при глубоком анализе выглядят полной нелепостью. Кто не замечает суеты мира, тот суетен сам. (Паскаль).

Поэтому любое интеллектуальное оправдание мотивации будет ущербно. Страсти и чувства – единственные мотиваторы, доводы которых неоспоримы, но от них надо отвязываться. Чем же руководствоваться?
Больной перед операцией: Доктор, я буду жить?
Доктор: А смысл?
Мы хотим освободиться от неудовлетворенности, от страхов, а следовательно, от мотивации. И в то же время вынуждены действовать. Об этом парадоксе повествует Бхагават-гита, памятник древнеиндийской культуры.
И Арджуна увидел в обеих армиях своих отцов, дедов, учителей, дядей по матери, братьев, сыновей, внуков, друзей, а также тестей и благожелателей.
Что может принести мне эта битва, где погибнут все мои сородичи? Такой ценой, о, Кришна, как я могу желать победы в ней, надеяться на царство и радости, которые оно мне принесет?
О Говинда, зачем мне царства, счастье и даже сама жизнь, если те, ради кого мы могли бы этого желать, выстроены сейчас против нас в боевом порядке на этом поле.
О, Ты, поддерживающий жизнь во всех твоих созданиях, я не готов сражаться с ними, даже в обмен на все три мира, не то, что за эту землю. Какую радость принесет нам убийство сыновей Дхритаташтры?
Лучше жить нищенствуя, нежели существовать ценою гибели великих душ, моих учителей. Пусть ими овладела мирская корысть, они все равно остаются моими учителями. Если они будут убиты, все наши радости будут окрашены кровью.
Слабость заставила меня утратить всякое самообладание; я уже не вижу, в чем мой долг, укажи мне верный путь. Теперь я твой ученик, поручаю тебе душу мою. Прошу, научи меня.
Я не в силах успокоить боль, иссушающую мои чувства. Ее не утолит даже процветающее царство, не имеющее себе равных на земле, и верховная власть, подобная той, которой обладают полубоги на небесах. Говинда, я не буду сражаться.
Верховная божественная личность произнесла: Мудрые не скорбят ни о живых, ни о мертвых. Поэтому сражайся, о, потомок Бхараты. О Партха, как может человек, знающий, что душа неразрушима, вечна, нерождена и неизменна, убить кого-либо или заставить кого-либо убивать?
Зная это, не следует скорбеть о теле. Если же ты полагаешь, что душа однажды рождается и навсегда умирает, все равно нет причины для скорби, о сильнорукий Арджуна.
Все сотворенное существует вначале в непроявленном состоянии, проявляется в промежуточной стадии и опять уходит в непроявленность после уничтожения Вселенной. Так зачем же печалиться?
Что же касается твоего долга воина, то знай, что нет лучшего для тебя занятия, чем сражаться, служа собственному предназначению. Поэтому не надо колебаться.
О, сын Кунти, либо ты будешь убит и достигнешь небесного царства, либо ты завоюешь царство земное и будешь наслаждаться им.
Ты имеешь только право исполнять свой долг, но плоды твоих действий не принадлежат тебе. Никогда не считай себя причиной результатов своей деятельности и не птайся уклоняться от исполнения долга. Будь уравновешен, Арджуна, исполняй свой долг, не беспокоясь об успехе или неудаче.

Такое самообладание называется йогой.
Человек, искренне занятый преданным служением Господу, освобождается даже в этой жизни от всех кармических последствий, как хороших, так и плохих.



Содержание  Назад  Вперед