Половина всех браков абсолютно несчастлива


В 1922 г. было зарегистрировано на 45 разводов больше и на 618 заключенных браков меньше, чем в 1921 г. Количество заключенных в Денвере браков снизилось с 4002 в 1920 г. до 3008 в 1922 г. В Чикаго на 39000 браков приходилось в 1922 г. 13000 разводов, то есть ровно одна треть. "Люди робеют", —такое исполненное отчаяния замечание прибавляет Линдсей к своему отчету. Вот еще некоторые цифры, характеризующие ситуацию в Америке и ясно показывающие, что распад брака — не выдумка. Согласно сообщению "Юнайтед Пресс" за 1924 г., в Атланте на 3350 заключенных браков пришлось 1845 разводов (более половины), в Лос-Анджелесе на 16605 —7882 (почти половина), в Канзас-Сити на 4821 — 2400 (почти половина), в Огайо на 53300 — 11885 (пятая часть), в Денвере на 3000 — 1500 (половина), в Кливленде на 16132 — 5236 (одна треть).
Линдсей дополняет свой отчет такими словами:
"Брак в том виде, в каком он существует сейчас, означает для большинства вступивших в него просто ад. Тот, кто видел длинную-длинную процессию прошедших через мой зал суда — а это разбитые жизни, несчастные мужчины и женщины, страдающие дети, потерявшие родных и ставшие беспризорными, — тот не сможет прийти ни к какому другому выводу".
"Но если в действительности было вынесено 13000 решений о разводе, то сколько пар, желая развестись, не отважились на это? Ведь расторжение брака все еще остается в высшей степени раздражающим, дорогостоящим и неприятным делом, на которое решаются, только дойдя до крайних пределов взаимной непереносимости. Если в Чикаго в благословенном 1922 году было заключено 39000 браков, то в соответствии с крайне осторожной оценкой в дополнение к 13000 расторгнувших брак это сделали бы еще целых 26000 человек, если бы это было возможно для них.

Такая моя оценка основывается на опыте, приобретенном в процессе общения с женатыми и замужними людьми, которые приходили ко мне за советом и утешением и никогда не решались на развод, хотя и очень желали его. Я полагаю, что их гораздо больше, чем тех, которые действительно обращаются в суд".
"Если цифры, приведенные выше, сравнить с данными за более ранние годы, то будет ясно видно, что количество распавшихся браков и разводов постоянно растет и вскоре сравняется с числом заключаемых браков".
"Нам известны тысячи и тысячи случаев, свидетельствовавших о несостоятельности того или иного брака и без юридического подтверждения. Нет причины не причислять такие ситуации к расторжению брака, ведь и здесь имел бы место легальный развод, если бы ему не препятствовали какие-либо причины и стечения обстоятельств. С учетом своих как внешних, так и внутренних признаков подобные ситуации вполне описываются собирательным понятием "браков, оказавшихся несостоятельными".
Вот еще один мучительный разговор с американской девушкой, описанный Линдсеем:
"Мэри боялась брачного контракта как каких-то оков, от которых будет очень трудно избавиться, если в супружестве что-либо ее не устроит. И хотя признавала определенные преимущества юридически оформленного брака, она хотела оставаться сама себе госпожой.
Хорошо! Так, может быть, ее выбор заключался в безбрачии и подавлении своих сексуальных стремлений, которые искали нормального выхода?
На это Мэри ответила, что не хочет приносить себя в жертву фетишу единообразия. Она не хочет выбирать по принципу "или — или", так как считает и ту, и другую возможность неразумной и отвратительной. Вместо этого она размахивает знаменем бунта и говорит: "Нет! Я вместе со своим поколением найду третий путь. Независимо от того, одобряете ли вы это или нет, мы выработаем в своей среде собственный брачный контракт, совпадающий с нашими желаниями и потребностями.

Мы верим, что имеем право на товарищество и интимную связь, которой инстинктивно желаем. Мы знаем о мерах защиты, исключающих нежелательное материнство, которое могло бы осложнить положение женщины. Мы не согласны с тем, что такое поведение угрожает безопасности человеческого общества, и считаем, что эта попытка заменить традицию здоровым человеческим рассудком будет иметь, скорее, хороший результат".

Так говорят Мэри и ее единомышленники.
Как же должен ответить на этот вызов я, мужчина, занимающий ответственную судебную должность? Могу ли я молча пройти мимо того факта, что заключение брака происходит ради самоцели, а не ради человека? Что женитьба или замужество являются не конечной целью, а только средством на пути к достижению цели?

Что, если не подходит обувь, приходится менять ее, а не ногу? Что же касается безбрачия как единственной возможности, кроме, может быть, несчастного брака, то зачем же тратить слова и выдвигать требования, которые люди все равно никогда не выполнят и которые означают насилие над естественным и необходимым влечением?"
Какие же выводы делает Линдсей из собственных утверждений и из тяжелого разговора с Мэри?
"И все же не следует прокладывать путь "свободной любви" и тому подобным вещам. Нам не обойтись без брака. Он должен сохраняться с помощью мудрого, осторожного изменения правил, регулирующих этот институт, чтобы действительно создать в жизни человека то счастье, которое может создать брак.

Я твердо верю в благодатные возможности брака, которые, как я надеюсь, мне удалось разъяснить".
Мы видим, что и столь выдающийся человек, как Линдсей, делает прыжок от констатации распада брака и сексуально-экономической абсурдности этого института в царство этики, которая в действительности представляет собой только зеркальное отражение экономических необходимостей, заложенных в господствующей системе. Столь быстрый прогресс распада браков в Америке объясняется, несомненно, тем, что там развитие капитализма сделало наибольшие успехи и в соответствии с этим породило наиболее острые противоречия в сфере сексуальной экономики: строжайшее пуританство, с одной стороны, и крах принудительной морали — с другой. Это мы уже видели, рассматривая вопрос о молодежи.
Линдсей убежден, что брак следует сохранять, так как он может все-таки принести счастье. Но вопрос заключается не в том, может ли — причем в двойном смысле — брак принести счастье. Следует доказать, что брак действительно приносит счастье, и если это не так, то необходимо исследовать почему.

Если же брак распадается, необходимо рассмотреть сексуально-экономические и экономические причины этого.
Гросс-Хоффингер, исследователь, живший в прошлом веке, в одной из своих работ пришел к такому выводу:
"Хотя он добросовестно и усердно исследовал численность счастливых браков, его исследование все же оставалось напрасным постольку, поскольку ему так никогда и не удалось обнаружить счастливые браки как нечто иное, нежели крайне редкие исключения из правил"16.
Гросс-Хоффингер констатирует также:
"1. Примерно половина всех браков абсолютно несчастлива.
2. Более половины браков характеризуются полной и очевидной деморализацией.
3. Моральность же оставшейся меньшей половины заключается отнюдь не в соблюдении супружеской верности.
4. 15% всех состоящих в браке занимаются развратом и сводничеством.
5. Число браков, правильных в моральном отношении, полностью стоящих над всякими подозрениями в нарушении верности (с учетом нынешних способностей на такое действие), будет для любого разумного наблюдателя, который знает заповеди природы и силу ее требований, равно нулю.
Исследовав 100 супружеских пар, Блох установил, что среди них

явно несчастны
48
равнодушны
36
несомненно счастливы
15
добродетельны
1

Блох констатировал, что 14 из этих 100 супружеских пар "преднамеренно аморальны", 51 — "распущенна и легкомысленна", а 2 — вне всяких подозрений. Следует обратить внимание на оценивающий стиль речи. Я подверг повторному исследованию отдельные случаи и установил, что в 3 браках из тех, которые характеризовались как "счастливые", супруги были пожилыми людьми, в 13 случаях имела место неверность одного или обоих супругов, 3 характеризовались как "флегматичные", а это значит, без сексуальных претензий (импотенция или фригидность), 2 характеризовались как кажущиеся счастливыми.

Если среди 15 супружеских пар, обозначенных как "несомненно счастливые", оказалось 13 неверных, то это значит, что длительный брак может быть счастливым только при условии принесения в жертву важнейшего требования идеологии брака — супружеской верности — или при условии полного отсутствия сексуальных притязаний. Собственное статистическое исследование 93 супружеских пар, взаимоотношения которых мне точно известны, дало следующий результат:

Плохие отношения или явная неверность
66
Впавшие в пессимизм или больные супруги
18
Очень сомнительная ситуация (внешне спокойная)
6
Хорошие отношения
3

Ни один из трех браков, которые я с несомненностью охарактеризовал как счастливые, не насчитывал более трех лет. Статистические данные собраны в 1925 г. С тех пор один из браков завершился разводом, другой — внутренним распадом, хотя до развода дело пока не дошло (по словам мужа, пришедшего на психоаналитическую консультацию).



Содержание  Назад  Вперед