Существовать во Времени и вне его


Этот опыт в первую очередь интересен своим метафизическим характером; парадоксальным образом он объясняет, как можно одновременно существовать во Времени и вне его, свидетельствуя о своего рода coincidentia oppositorum. Рассказчик говорит, что он осознавал свою самоидентичность, но при том чувствовал растворенность в едином, то есть, сохраняя личностное восприятие, был наделен трансцендентным сознанием: ему открылся центр Бытия, Urgrund, где примиряются все противоположности. Описание связывающего Я и дальнее Солнце светового туннеля, пройдя через который рассказчик и удостоился откровения, заслуживают отдельного анализа. Однако здесь я хотел бы перейти к другому описанию люминофаний, которое крайне интересно в силу того, что рассказчик - не только внимательный наблюдатель, но и знающий ученый.

Дж.-Г.-М. Уайтмен, профессор математики в Кейптаунском университете, - человек достаточно разбирающийся в теологии и метафизике как Востока, так и Запада.

Кроме того, его перу принадлежит ряд весьма серьезных исследований измененных состояний сознания, написанных на основе личного опыта.
Ниже приводится описание люминофании, пережитой им в возрасте 28 лет. Лежа ночью без сна, он почувствовал, что покинул тело и вознесся вверх.
Все произошло мгновенно. Глаза мои были открыты.

Надо мной, впереди, вокруг сияла Слава Архетипического Света - она пронизывала меня, и я сам был ею. Нельзя представить более истинного света, ибо этот Свет и дает всякому иному свету его сущность; то был не привычный материальный свет, но творческий свет самой жизни, источник которого - Любовь и Разум, и все живое создано из его субстанции. (N. В. Я опускаю ряд авторских комментариев, ибо они не имеют отношения к предмету наших исследований.)
Где-то далеко внизу на мгновение промелькнуло нечто, похожее на поверхность Земли. При этом мне вовсе не надо было опускать взгляд или поворачивать голову: я как бы видел все разом.

Видение нашей планеты предстало лишь на мгновение - словно мне давалось понять, сколь далеко мой дух оторвался от Земли и приблизился к Солнцу.
Как описать источник этого света? Как определить направление, в котором он находился?

Он был где-то сверху, впереди, однако речь шла не о геометрическом направлении, которое всего лишь относительно, а об абсолютном направлении, его архетипической сущности. Источником этого света были Жизнь и Истина, Исток всяких представлений о жизни и истине, - и однако этот источник был манифестирован в пространстве.
И тут внезапно, без какой-либо смены направления, свет обрел свой смысл, цель. То была Идея Двенадцати; речь идет не о двенадцати, что поддается счету или исчислению, не о двенадцати, которое дробится на части;
Идея Двенадцати входит в наше представление о том, что есть число двенадцать; вместе с тем она непостижима для нас и принадлежит Божественному. Влекомый Светом... я достиг уровня архетипов, и мне было явлено имя Бога Отца.

Но тут мое понимание и повиновение Высшей воле начало рассеиваться, под натиском самости рассудок стал постепенно утрачивать ясность. На мгновение передо мной предстала Идея Семерки, но то был уже гораздо более низкий уровень восприятия, и трудно с определенностью сказать, было ли то объективное восприятие или плод моего воображения.

В следующий момент ко мне уже вернулось сознание моего тела.
Я намеренно заканчиваю это исследование люминофании примером, в котором присутствует число двенадцать, уже встречавшееся нам в истории американского торговца. Рассказ Дж.-Г.-М. Уайтмена поражает точностью и обстоятельностью; из него не только видно, что автор - математик, но и то, что он весьма начитан в философии и теологии. И описание Света в этом рассказе, так же, как указание на его источник, который есть источник представлений о Жизни и Истине, заставляют задуматься о том, что невнятица и неясность, столь характерные для многих описаний люминофании, объясняются в первую очередь недостатком философской подготовки у тех, кто пытается облечь этот опыт в слова. Когда мы слышим, что опыт люминофании невозможно описать, что он превышает человеческое понимание, то эти формулы говорят не только о характере самого опыта, но и о недостатке философских знаний у того, кто его пережил.

Однако последний приведенный нами пример еще в одном отношении разительно отличается от боль-, шинства современных описаний люминофании: профессор Уайтмен - верующий человек и философ. И поэтому встреча с Божественным Светом не была для него потрясением, переменившим всю его жизнь, как это случилось с доктором Вьюком; люминофания лишь углубила его веру и помогла обрести основания для философских построений.
Мы рассмотрели различные случаи люминофании и связанные со светом представления, верования, концепции. При этом материалом наших исследований служил опыт, засвидетельствованный людьми, принадлежащими к самым различным культурам, исповедующими те или иные религии или же придерживающимися каких-то нерелигиозных идеологий. Позволим же себе ответить на вопрос, в чем сходство и в чем различие этих переживаний.

Прежде всего, необходимо провести различие между субъективным переживанием озарения светом и объективным феноменом, засвидетельствованным сторонними наблюдателями. Для индийской, иранской и христианской традиции эти две категории опыта смешаны и перетекают одна в другую; причины того, что механизм различения в этих случаях не работает, в принципе сходны: божественность (для Индии - Бытие) есть Свет или эманация света, а святые (в Индии) или те, кто достиг unio mystica (мистического единства), наделены светозарностью (Бхагавад-гита, бхакти, шаманизм).
Что касается морфологии субъективной люминофании, то она необычайно разнообразна. Тем не менее, попытаемся выделить наиболее часто встречающиеся ее формы:
1. Свет может быть столь ослепителен, что окружающий мир просто-напросто исчезает; увидевший свет теряет зрение.
Таков опыт встречи со Светом апостола Павла, ослепшего на дороге в Дамаск, многих святых, Арджуны в Бхагавадгите.
2. Свет преображает мир, но не заслоняет его: люминофания переживается как созерцание очень интенсивного сверхъестественного света, сияющего в глубине материи, при этом предметы сохраняют свои формы и очертания. Это сияние подобно небесному Свету, и озаренный им мир предстает таким, каков он был в своем изначальном совершенстве, утра ту которого иудеохристианская традиция связывает с падением Адама.

Под данную категорию подпадает большинство люминофании, переживаемых мистиками, принадлежат ли они конфессионально к христианству или какой-либо иной религии.
3. Так же близко к этому типу озарение, переживаемое эскимосским шаманом (кавманек), в результате которого он обретает способность видеть не только чрезвычайно далеко, но - видеть во всех направлениях, больше того - ему становится зримо присутствие духов, то есть открывается сама структура мироздания, изменяя восприятие и понимание мира. Следует отметить, что в ходе переживания такого озарения шаман проходит как бы через несколько различных Вселенных: Вселенную, структурно сходную с нашим привычным Мирозданием, однако несколько отличающуюся от него, - теперь нам не составляет труда понять суть этих отличий - и Вселенную, сама структура которой непостижима обычному сознанию в его бодрствующем состоянии.

Следует также провести границу между мгновенным опытом внезапного озарения и иными типами люминофаний, когда интенсивность света растет постепенно, и так же постепенно к человеку приходит покой, уверенность в бессмертии души или постижение сверхъесте ственного порядка вещей.
4. И наконец, необходимо разделить Свет, который воспринимается как свидетельство личного божественного Присут
ствия, и свет, свидетельствующий о внеличной святости: не важно, идет ли речь о священном характере Мироздания, Жизни, человека или реальности - то есть в конечном счете о святости Космоса как божественного творения.
Необходимо подчеркнуть, что, как бы естественно и с какой бы степенью интенсивности ни переживалась люминофа-ния, так или иначе в ней задействован религиозный опыт. Все рассматриваемые нами опыты люминофаний имели одну общую черту: свидетель люминофаний оказывался вырван из обычной Вселенной, из исторической ситуации и перенесен в качественно иную Вселенную, в совершенно иной, трансцендентный нашему мир - мир, где явлена святость. Описание структуры этого трансцендентного, пронизанного святостью мира варьируется от культуры к культуре и от региона к региону - мы достаточно акцентировали такого рода различия по ходу нашего исследования, чтобы у читателя не осталось каких-либо сомнений на этот счет. И все же во всех этих описаниях прослеживается один общий элемент: Вселенная, открывающаяся во время опыта люминофаний, отлична от нашей Вселенной - или трансцендентна по отношению к ней - уже в силу того, что она духовна в своей основе, иначе говоря, она доступна лишь тем, для кого существование Духа - реальность. Несколько раз мы отмечали, что опыт люминофаний радикально менял онтологическую картину мира тех, кто столкнулся со светом, заставляя их прозреть и уверовать в существование мира Духа.

В ходе истории человек тысячами различных путей восходил к Духу или убеждался в его существовании. Это очевидно.

Да и разве могло быть иначе? Но всякая концептуализация этого опыта неразрывно связана с языком, а следовательно - с культурой и историей.

Можно сказать, что смысл переживания сверхъестественного озарения светом внятен непосредственно душе человека - ей адресован этот опыт, - но он регистрируется и осмысляется сознанием, выступая уже в одеждах идеологии, сформированной до пережитого опыта. И здесь кроется парадокс: с одной стороны, переживание люминофаний есть личностное открытие, но с другой - каждый может открыть в ней лишь то, к чему он подготовлен на духовном и культурном уровне.

Тем не менее, сохраняет свое значение факт, который, с нашей точки зрения, является важнейшим: несмотря на любые идеологические установки, свойственные человеку до того, как он прошел через опыт люминофаний, встреча со Светом изменяет все его существование, открывая существование мира Духа, святости и свободы, свидетельствуя об их реальности и подтверждая то, что для некоторых существовало на уровне представлений, но не опыта. Люминофа-ния свидетельствует о том, что мир есть божественное творение и мир освящен присутствием Бога.
Особый интерес вызывают вечно горящие лампы, представляющие собой горящие души людей. Их находят ученые в древних усыпальницах Египта, Европы, Индии, Китая, в Центральной и Южной Америке и др. Исходящий от этих ламп свет не является ни огненным, ни электрическим, это духовный огонь и духовный свет и по своей природе он похож, на тот огонь, который ежегодно в главном храме Иерусалима спускается прямо от Бога и зажигается в руках всех молящихся, находящихся в храме.

На сегодня это одно из самых загадочных проявлений Бога. И что очень важно, что каждый человек, который сейчас читает мою книгу, может сам лично прикоснуться к этой великой тайне Бытия, поехав в Иерусалим и посетив храм в день праздника...



Содержание  Назад  Вперед