Трудно в это поверить, но это правда.


И осуществить все это оказалось возможным из моего прежнего заработка. Трудно в это поверить, но это правда. Наши долги постепенно выплачиваются, а доходы растут.
К концу следующего года, когда все старые счета будут закрыты, мы сможем увеличить долю своих инвестиций и потратить часть средств на путешествие. Мы и в дальнейшем намерены не выходить в своих повседневных расходах за рамки семидесяти процентов дохода.
Теперь вы понимаете, почему мы хотим выразить персональную благодарность старику из Вавилона, который буквально спас нас от краха.
Этот торговец знал, о чем писал. Он сам прошел через все муки ада. И хотел, чтобы другие извлекли пользу из его горького опыта.

Вот почему он потратил столько драгоценных часов, выцарапывая свои мудрые мысли на глиняных дощечках.
Он оставил бесценное послание всем последующим поколениям. Удивительно, что, возникнув из руин Вавилона через пять тысяч лет, оно остается актуальным, как и в тот день, когда было погребено.
Искренне Ваш Алфред Шрусбери, Департамент археологии.

СЧАСТЛИВЧИК ИЗ ВАВИЛОНА
Во главе своего каравана гордо ехал Шарру Нада, торговец из Вавилона. Он любил красивую одежду, и сейчас на нем было богатое изысканное платье. Он любил красивых лошадей и уверенно держался на своем резвом арабском жеребце.

Глядя на него, трудно было предположить, что он уже в летах. И еще труднее было заподозрить, что на душе у него неспокойно.
Дорога из Дамаска длинна, а опасностей в пустыне подстерегает немало. Но не это беспокоило его. Хотя арабские племена агрессивны и частенько грабят богатые караваны, он не боялся их нападения, поскольку был окружен верными охранниками.
Тревога его была связана с юношей, который был сейчас рядом с ним. Это был Хадан Гула, внук его давнего партнера Арада Гула, которому он был обязан многим в своей жизни. Ему бы хотелось сделать что-то хорошее для этого мальчика, но чем больше он думал об этом, тем сложнее казалась задача, потому что и сам он еще многого не знал.
Покосившись на кольца и серьги, сверкавшие на юноше, он подумал: «Ему кажется, что побрякушки красят мужчину, и в то же время у него такое же мужественное лицо, как и у деда. Но его дед не носил таких пышных одежд. И все-таки я пригласил его с собой, надеясь, что помогу встать на ноги, особенно после того, как варварски распорядился наследством его отец».
Хадан Гула прервал ход его мыслей: «Зачем ты так много работаешь, гоняя свои караваны в такие дали? У тебя ведь совсем нет времени наслаждаться жизнью».
Шарру Нада улыбнулся: «Наслаждаться жизнью? Как бы ты это делал, будь на моем месте?» «Если бы я был так богат, как ты, я бы жил как принц. И не стал бы бродить по жаркой пустыне. Я бы тратил шекели так же быстро, как они падают в мой кошелек. Я бы носил самые красивые платья и редкие украшения.

Вот такая жизнь мне по душе, ради этого стоит жить».
Оба расхохотались.
«Твой дед никогда не носил украшений, не подумав, сказал Шарру Нада и тут же шутливо добавил: А ты бы не оставил себе времени на работу?» «Работа существует для рабов», ответил Хадан Гула.
Шарру Нада закусил губу и ничего не сказал, и так они ехали молча, пока не достигли горного склона. За перевалом их взорам открылась зеленая долина.
«Видишь эту долину? А вдали уже можно различить стены Вавилона. Самая высокая башня это Храм Ваала. Если зрение у тебя хорошее, ты сможешь разглядеть вечный огонь, который горит над его крестом». «Так это и есть Вавилон? Я всегда мечтал увидеть этот город самый богатый в мире.

Вавилон, где мой дед начинал строить свое богатство. Если бы только он был жив! Мы бы так не страдали». «Зачем же желать, чтобы его душа оставалась на земле дольше положенного срока? Ты и твой отец вполне можете продолжить его дело». «Да что ты!

Ни у кого из нас нет таланта. Мы с отцом не знаем секрета богатства».
Шарру Нада не ответил и направил своего коня вперед. За ними последовал караван, вздымав клубы бурой пыли. Вскоре они достигли царского тракта и свернули на юг, где раскинулись крестьянские поля.
Внимание Шарру Нада привлекли трое стариков, которые вспахивали поле. Они вдруг показались ему удивительно знакомыми. Как странно! Не может такого быть, чтобы, проезжая мимо поля через сорок лет, человек увидел бы тех же пахарей.

И все-таки внутренний голос подсказывал ему, что это именно те люди. Один из них нетвердой рукой держал плуг. Двое других упорно толкали быков, ударяя по ним деревянными палками.
Как он завидовал этим пахарям сорок лет назад! С какой радостью согласился бы поменяться с ними местами! И как все изменилось за эти годы. Оглянувшись назад, он с гордостью посмотрел на свой караван породистых верблюдов и ослов, груженных дорогим товаром из Дамаска.

Все это принадлежало ему.
Он указал на пахарей: «Все пашут это же поле, как и сорок лет назад». «Почему ты думаешь, что это те же пахари?» «Я их видел».
Воспоминания, быстро сменяя друг друга, проносились в его голове. Почему он не может похоронить прошлое и жить в настоящем? И вдруг перед ним возникло улыбающееся лицо Арада Гула.

Барьер, существовавший между ним и циничным юношей, тут же растворился.
Но как же помочь этому юноше, увлеченному идеей красивой жизни? Работу можно предложить тем, кто хочет работать, но никак не тем, кто считает себя выше работы? И все-таки он обязан сделать что-то в память об Араде Гула, причем не вполсилы. Они с Арадом Гула привыкли если делать дело, то с полной отдачей.

Так уж они были устроены.
План родился внезапно. И тут же появились возражения. Ведь придется пережить все сначала, это будет жестоко, больно.

Но, будучи сторонником быстрых решений, он отмел в сторону все сомнения и начал действовать.
«Тебе интересно знать, как твой уважаемый дед и я стали партнерами и добились процветания?» спросил он. «Почему бы тебе просто не рассказать мне, как ты делаешь золотые шекели? Это все, что мне нужно», возразил юноша.
Шарру Нада проигнорировал его ответ и продолжил:
«Мы начинали вместе с этими пахарями. Я тогда был не старше тебя. Когда колонна пахарей, в которой шел и я, проходила мимо поля, старик Мегиддо, который был прикован ко мне сзади, посмеялся. «Посмотри на этих лентяев. Тот пахарь, который толкает плуг, не делает никаких усилий, чтобы вогнать его поглубже, а погонщики совсем не следят за быками. Как же они могут рассчитывать на хороший урожай после такой пахоты?» «Ты сказал, что Мегиддо был прикован к тебе?» удивился Хадан Гула. «Да, на шеях у нас были бронзовые ошейники, а длинной цепью мы были прикованы друг к другу.

Следом за Мегиддо шел Забадо, вор, таскавший овец. Я знал его еще по Харуну. Замыкал цепь человек, которого мы прозвали Пиратом, потому что своего имени он нам не назвал. Мы считали, что он моряк, потому что на груди его красовалась морская татуировка.

Колонна была построена так, чтобы узники шли шеренгой по четыре человека», пояснял Шарру Нада. «Вы были скованы, как рабы?» Хадан Гула не верил ушам своим. «Разве дед не рассказывал тебе, что когда-то я был рабом?» «Он часто говорил о тебе, но ни разу даже не намекнул на это». «Это был человек, который умел хранить чужие секреты. Тебе ведь я тоже могу доверять?» Шарру Нада взглянул прямо в глаза юноши. «Ты можешь положиться на мое молчание, но я поражен. Расскажи мне, как ты стал рабом».
Шарру Нада пожал плечами. «Это может случиться с любым человеком. Игорный дом и пиво стали причиной моих несчастий. Я стал жертвой неблаговидного поступка, совершенного братом. В ссоре он убил своего друга. Отец отдал меня в залог его вдове, а сам отчаянно пытался выручить его из-под стражи.

Но, когда он не смог достать денег, которые требовались для освобождения, вдова в ярости продала меня в рабство». «Какой позор! Какая несправедливость! возмутился Хадан Гула. Но скажи, как же тебе удалось обрести свободу?» «Мы дойдем до этого, но позже. Позволь мне продолжить свой рассказ. Итак, когда мы проходили мимо поля, пахари посмеялись над нами.

Один из них снял свою потертую шляпу и, отвесив низкий поклон, выкрикнул: «Добро пожаловать в Вавилон, гости царя. Он уже ждет вас на вершине стен, где для вас приготовлены кирпичи и грязь». При этом все они дружно загоготали.

Пират пришел в ярость и грубо обругал пахарей. «Что они имели в виду, говоря, что царь ждет нас?» спросил я его. «А то, что тебе предстоит таскать кирпичи, пока не сломаешь спину. А может, тебя забьют палками еще до того, как она сломается. Но со мной это не пройдет.

Я убью их».
Тогда заговорил Мегиддо: «Мне кажется, трудолюбивых рабов не станут забивать до смерти. Хозяева любят таких рабов и хорошо обращаются с ними». В разговор вступил Забадо: «А кому охота работать до седьмого пота?

Эти пахари знают, что говорят. Они-то как раз не надрываются». Мегидо возразил: «Хорошего результата не добьешься, если не постараешься. Если за. день ты вспашешь гектар, тогда честь тебе и хвала, и любой хозяин отблагодарит за это.

Но если ты работаешь вполсилы, это уже не дело. Я люблю работать на совесть. Работа мой лучший друг.

Всем, что я имел ферму, коров, урожай, я обязан работе». «Да, и где теперь все это теперь? фыркнул Забадо.



Содержание  Назад  Вперед