Двусмысленные предсказания


Основной способ выживания для потомков Дельфийского оракула - это успешные предсказания. Элементарный вариант - просматривание ежедневных газет: подобные гуру тщательно изучают происходящее накануне, а затем делают хилые предсказания типа: «Не существует единодушного мнения, будет ли рынок расти, падать или станется завтра неизменным». Хитроумный прием, который используют девяносто процентов современных пифий, - это употребление в предсказании заумного языка профессиональных ученых: «Мы ожидаем, что завтра доллар будет колебаться в пределах двухпфеннингового диапазона от цены на момент сегодняшнего закрытия. От этого уровня можно планировать 1,48, затем 1,80 и 1,95».

Предсказание такого рода чего-то стоит, если существует 95% вероятности, что оно сбудется. Если предсказание сбывается, то следует уверенное: «Как и предсказывалось, доллар вчера колебался в границах вышеуказанного диапазона». Другой заслуживающий внимания способ - это предсказания, которые невозможно оспорить: «Облигации должны завтра подняться, если сведения о занятости не окажутся выше ожидаемых». Дельфийский аналог этого предсказания: «Вы убережетесь, если придет козел».

Обсуждение «дельфийских» высказываний не будет полным без анализа Федерального резервного банка - учреждения, которое по престижу и влиятельности могло бы соперничать с Дельфами. Предсказания будущих путей развития экономики, изобилие новых показателей, сведенных в различные таблицы, наукообразие, секретность совещаний, неопределенность высказываний, тщательно разработанный протокол и внешняя аскетичность председателей - все это чрезвычайно похоже на Дельфы. Где еще можно отыскать такое важное учреждение, которое ни за что не согласится предать гласности ход своих совещаний?! Только после того, как стало известно, что Федеральный резервный банк сохраняет все копии протоколов своих совещаний, они неохотно согласились ознакомить общественность с документами пятилетней давности. Кто бы мог подумать, что организация, владеющая триллионами долларов, станет прятать свои намерения за крючкотворскими выражениями наподобие: «Незначительный рост давления на резервные фонды»?

Даже при беглом изучении обстановки, которой окружил себя Федеральный резервный банк, обнаруживаются такие детали, как внушительные, отделанные мрамором здания банков этой организации, великолепная еда в столовых, богатый декор вестибюлей, уклончивая манера разговора, внешняя аскетичность служащих, постоянные олитические интриги и отчаянные попытки утвердить свою независимость и добиться безграничной власти. Обозреватели почти единодушно относятся к председателю Федерального резервного банка как к личности загадочной, непостижимой и неподверженной земным страстям и человеческим слабостям.

Уильям Грейдер в своем 800-страничном трактате раскрывает, как в Федеральном резервном банке сочетаются мирской рационализм и жреческая кастовость:

«Федеральный резервный банк не являлся священным храмом. Семь его правителей не были высшими жрецами, исполняющими мистические обряды. И все же Федеральный резервный банк унаследовал все то иррациональное настроение, которое всегда окружает большие деньги. Хотя решения, принимаемые Федеральным резервным банком, внешне выглядели весьма разумно и казались научно обоснованными, все же они являлись современным эквивалентом тайного посвящения, в котором чиновники выполняли функции древних жрецов: наживали деньги. Центральный банк, несмотря на все его притязания на рациональную методику, спрятался за такими же защитными формальностями, какие служили украшением древних храмов: секретность, особые тайны мастерства, дутый авторитет, сущность которого якобы недоступна простым смертным. Подобно храму, Федеральный резервный банк не говорил с людьми; он говорил от их имени. Его постановления выходили на непостижимом языке, который был непонятен простому смертному. Но люди полагали, что сам его голос имеет силу и влияние» (Уильям Грейдер, «Тайна храма»).

Единственная проблема при исследовании деятельности Федерального резервного банка состоит в том, что для ее подробного и адекватного анализа необходима степень доктора философии или, по крайней мере, ее эквивалент - должность сотрудника этой организации. Алан Гринспен таинственным образом получил ученую степень в возрасте 62 лет, когда принял на себя обязанности председателя Федерального резервного банка. Насколько мне известно, никто никогда не видел и не читал диссертацию Гринспена. Так или иначе, понятно, что Федеральный резервный банк будет вечно стоять у границ политики, экономики, банковского дела, академической науки, альтруизма, прогресса и дефляции. Но ясно и честно сформулировать задачи этой организации просто невозможно для нормального человеческого разума. Правда, несколько успокаивает тот факт, что у большинства служащих Федерального резервного банка остается лишь одно занятие после того, как они покинут это заведение: обмениваться догадками в отношении мотивов деятельности их бывших коллег.

Почти любое заявление Федерального резервного банка по своим лингвистическим особенностям идеально соответствует предсказаниям Дельфийского оракула. Когда в июне 1996 года Федеральный резервный банк, как обычно, должен был изречь что-то важное, он не имел понятия, по какому пути пойдет экономика и что необходимо делать, когда ситуация прояснится. Последнее заявление Открытой комиссии по рынку было достойно изречений самых известных пифий: «В настоящее время экономика страны, по нашему мнению, адекватна движению всей мировой экономики и не требует какого-либо дальнейшего стимулирования. Но это не означает, что она не может круто изменить свое направление».





Содержание раздела