О моделях 2


Поиском своей волшебной формулы занят почти каждый трей­дер. К сожалению, ее не существует. Правда заключается в том, что финансовый мир — это царство бессистемного беспорядка и абсолютного хаоса.

Время от времени в его движениях, кажется, прослеживают­ся некие модели, подобно тем фигурам, которые иногда рису­ют нам облака или морская пена. Но все они эфемерны. Они не могут служить фундаментом для строительства серьезных пла­нов. Они очаровательны, и им часто удается одурачить таких умных людей, как профессор Фишер. Но по-настоящему ум­ный трейдер видит в них только то, чем они являются на самом деле, и, следовательно, игнорирует их.

В этом и заключается урок пятой основной аксиомы, которая, возможно, самая важная из всех. Как только вы ее усвоите, вы станете более умным спекулянтом/инвестором, чем профессор Фишер со всеми своими обширными академическими знания­ми. Эта аксиома, лишь только она становится для вас руковод­ством к действию, выхватывает вас из общего стада обнадежен­ных растяп и неудачников.

Некоторые из самых великих иллюзий о существовании упо­рядоченной системы, как ни странно, возникают в мире искус­ства. Это мир, в котором громадный капитал может быть зара­ботан с ошеломляющей скоростью. Основная хитрость здесь заключается в покупке произведений неименитых художников прежде, чем они становятся популярными. Не так давно одна женщина приобрела на сельском аукционе картину Луизы Мойллон, французской художницы XVI в., за $1500. В течение года спрос на картины Мойллон стал настолько горячим, что та же самая картина на аукционе в Нью-Йорке была продана уже за $120 тыс.

Столь высокая доходность могла бы украсить любой инвести­ционный отчет. Но как воспользоваться подобной возможностью на практике? Как узнать, когда никому не известный ранее ху­дожник привлечет всеобщее внимание?

Да, существуют эксперты, которые говорят, что хорошо разбира­ются в искусстве. Они видят закономерности там, где их не видит никто другой. У них есть формулы. Они могут разглядеть образцы Высокого Искусства тогда, когда они еще никем не признаны и по­тому дешевы. Они могут отправиться на провинциальный аукци­он, где другие покупатели тычутся среди экспонатов, как слепые котята, и, найдя подходящий экземпляр, мысленно воскликнуть: «Вот это вещь! В следующем году в Нью-Йорке ее можно будет про­дать за шестизначную сумму!». Из этого следует, что для вас луч­шим вариантом было бы проконсультироваться с нужными экспер­тами, не так ли?

Конечно. Именно на этой идее был основан Американский ху­дожественный фонд, который, по сути, представлял собой паевой траст. Планировалось, что он сможет сделать своих акционеров богатыми, покупая и продавая произведения искусства. Эти сдел­ки должны были осуществляться при поддержке опытных экспертов, профессионалов своего дела, критические суждения ко­торых могли бы определять зарождающиеся на этом рынке тен­денции и находить будущих Мойллонов прежде, чем остальные покупатели предметов искусства поймут их ценность.

Прекрасная иллюзия существования четкой модели форми­рования цены. Она привлекла к себе множество крупных и мел­ких инвесторов. Фонд успешно разместил первый выпуск своих акций по цене $6 за штуку.

При этом никто, кажется, и не вспоминал о том, что в любой игре, столь же рискованной, как игра с ценами на предметы ис­кусства, даже группа профессионалов может потерпеть неудачу с той же легкостью, что и толпа несведущих профанов. Шедевры, закупленные Художественным фондом, вначале выглядели мно­гообещающе, и спустя всего несколько месяцев после первично­го размещения на рынке акции Фонда торговались уже по цене, превышающей $30. По крайней мере, некоторые из первых вклад­чиков Фонда сумели сколотить на этом неплохую прибыль. Но затем настал момент истины. Картины оказались гораздо менее востребованными, чем предполагали эксперты Фонда. Безвест­ные художники так и остались безвестными. Одна из дорогих картин вообще была признана подделкой. Цена акций Фонда рез­ко упала; спустя пару лет после того, как Фонд начал свой биз­нес, она составляла всего лишь 75 центов.